если нажать на один из камней в кладке, открывалась другая ее часть, уходившая вниз. А там в подземельях, двумя этажами ниже, начинался длинный подземный ход. Неширокий, но удобный и на удивление чистый, ведущий прямиком за границу антиаппарационной зоны. Идти, правда, пришлось довольно долго. Расстояние, если без телепортации, это константа, и неважно поверху идешь или понизу. Так что на поверхность, - вернее, - в пещеру в холме неподалеку от Хогсмита, - они выбрались только через двадцать минут.
- Давай снимем мантии и спрячем в мою сумку, - предложил Эрвин, но у Беллы была с собой своя собственная сумочка с функцией незримого расширения.
И вот свершилось. Эрвин впервые увидел Беллатрикс не в бесформенной ведьминской мантии, а в наряде, в котором не стыдно заглянуть даже на бал королевы, но который будет стремно смотреться на улицах Лондона образца начала девяностых годов двадцатого века. Эрвин уже бывал в Лондоне, а потому знал, что в тренде, - во всяком случае, у молодежи, - была сексуальность напоказ. Здесь и сейчас в ходу был девиз, сформулированный Джорджио Армани: «Выглядеть сексуально — вопрос уверенности в себе. Это состояние ума в той же мере, что и состояние тела». Поэтому девочки подростки носили мини-юбки и лосины, плотно обтягивающие их ноги. И, видит бог, Эрвин не отказался бы посмотреть на Беллу в мини-юбке, зная при этом, что мечтать не вредно, но бесполезно. Эта девочка скорее разденется для него до исподнего, а может быть, и вообще, но никогда не наденет на себя «это магловское тряпье». Есть вещи, которые следует принимать такими, как они есть, и стиль одежды чистокровных аристократов – это как раз одна из таких вещей. Сейчас на Белле было черное «готическое» платье с корсетом и подолом до щиколоток, белая с кружевным воротником блузка, поддетая под туго зашнурованный корсет, сапожки на каблучке средней высоты и нечто вроде накидки из плотной шерстяной ткани, расшитой серебряным узором и отороченной по краям мехом чернобурки. Очень стильно. И Белле идет до невозможности, но как отнесутся к этому наряду нынешние лондонцы?
«Плевать! – решил Эрвин, наслаждаясь новым образом уже знакомой ему Беллатрикс Блэк. – Пусть думают, что она снимается в кино!»
На самом деле, Белла в этом наряде производила впечатление девочки постарше. У нее даже фигура, вроде бы, образовалась, и под корсетом выделялась грудь, если, конечно, она не напихала туда тряпок. Но Эрвину отчего-то казалось, что ни Белла, ни Вальбурга не опустятся до такой профанации. Напротив, корсет затянут так, чтобы поднять вверх то, что у нее есть, и, если так, то грудки у Беллы уже должны были вырасти. Маленькие, разумеется, - в ее-то возрасте, - но вполне реальные.
«Есть уже, что целовать…»
- Нравится? – спросила девочка, к счастью, не подозревавшая, о чем он думает.
- Мне нравишься ты, - признался Эрвин, решив на этот раз «не робеть и не тормозить», - но это платье тебе действительно идет.
- Ого! – ничуть не смутившись, подняла Белла изящную бровку. – Это вы, милорд, объяснились мне сейчас в любви?
- Да, миледи, - улыбнулся ей Эрвин, - все обстоит именно так. И, если это вас не пугает, я бы высказался более определенно.
- Высказывайтесь! – разрешила Блэк.
«Даже так?» – Эрвин был по-хорошему удивлен.
Похоже, не только он запал на нее, но и она тоже влюбилась. Правда, возникал вопрос, а могут ли девочки в этом возрасте влюбиться по-взрослому? Однако, если память ему не изменяет, нимфетке Губерта[3] тоже было где-то лет одиннадцать-двенадцать, и мужик с ней даже спал. А он, Эрвин, все-таки не сорокалетний Губерт, а вполне себе ровесник красивой девочки Беллатрикс.
- Я… - В этом месте следовало сыграть некоторую нерешительность. – Я люблю вас, миледи.
— Это ведь не шутка? – нахмурилась Белла.
- Я могу поклясться! – совершенно серьезно заверил ее Эрвин.
Ему нравилось, куда именно свернул их разговор, но он понимал, разумеется, что идет по тонкому льду. При всей ее серьезности, при всем ее не детском уме, Беллатрикс все еще оставалась ребенком, маленькой девочкой, в крайнем случае девочкой-подростком со всеми вытекающими из этого факта следствиями.
- Ты же понимаешь, что это крайне серьезное заявление? – Она, что удивительно, не смутилась и не покраснела, стояла и смотрела ему прямо в глаза.
«Ну и поворот!» - отметил Эрвин краем сознания, но только краем, потому что мозг его был занят сейчас совсем другими вопросами.
- Я готов попросить у леди Вальбурги твоей руки… - сказал он, раскрывая перед ней свои только что возникшие, но, тем не менее, далекоидущие планы. - Или ты уже с кем-то помолвлена?
- Нет, Эрвин, - покачала головой Белла, - я ни с кем не помолвлена, и бабушка знает, что я выйду замуж только за того, кого выберу сама.
- Так выбери меня! – предложил Эрвин, ощущая, что проваливается в бездну, но ничуть не сожалея о своем спонтанном броске в неизвестность.
- Я подумаю…
Наверное, разочарование слишком отчетливо отразилось на его лице, потому что в следующее мгновение девочка шагнула к Эрвину и коротко поцеловала его в губы. Не клюнула и не «чмокнула», как это водится у молодых да ранних, а поцеловала по-настоящему. Очень по-взрослому, хотя и коротко.
- Я не сказала «нет», - улыбнулась она, отступая от Эрвина. – Но брак – это слишком серьезный вопрос, чтобы решать его вот так сразу, с сейчас на сейчас.
- Не думаю, что хочу рожать пока мне не исполнится хотя бы двадцать, - уточнила она свою позицию после короткой паузы.
Прозвучало совсем не по-детски, не детским был и взгляд Беллы. Были бы они оба взрослыми, Эрвин сказал бы, что это был многообещающий взгляд, такой, после которого начинаются отношения. Не помолвка или свадьба, а именно отношения, подразумевающие близость.
«Умереть не встать!»
- Еще один поцелуй? – осторожно, чтобы не вспугнуть удачу, спросил Эрвин, которому страсть как хотелось сейчас поцеловать Беллу.
- Хорошо, - улыбка стала еще шире, - но не увлекайся. Сможешь?
- Давай проверим, - ответно улыбнулся Эрвин, делая шаг навстречу.
Было ужасно волнительно обнять девочку за плечи и, опустив голову, впервые осознанно поцеловать ту, которая ему так понравилась. Разница в росте заставила Беллу приподняться на носочках и немного запрокинуть голову назад, так что Эрвин перенес свои
