будто делаешь нам одолжение. Ты здоровый мужик, а ведешь себя как тряпка. Ты нисколько нас не любишь. Просто пользуешься. Вот кто ты на самом деле – жирный грязный подлипала.
Иногда она вспоминала о его интересе к египтологии и использовала это в свою пользу.
– Рон, твоим богам противно на тебя смотреть. Да-да! Ты пойдешь прямиком в ад, поганый маленький сморчок.
«Я смотрела на него и видела, как капля по капле она высасывает из него жизнь», – рассказывала Тори позднее. В то время она была слишком маленькой, чтобы заметить параллели между происходившим с Роном и с Кэти, но понимала, что с тех пор, как Рон к ним переехал, он стал другим человеком. «Он больше не смеялся. И не плакал. Просто сидел и молчал».
Часть шестая
Шанс. Мак
Глава шестьдесят вторая
У Шелли, однако, нашлось применение для Рона, и довольно полезное. Она зарегистрировала его как официального помощника к бывшему военному, участнику битвы в Перл-Харбор, Джеймсу «Маку» МакЛинтоку, другу семьи Лорено, точнее, матери Кэти, Кей Томас (ради которого, собственно, Кей в свое время перевезла семью в Саут-Бенд). Он был крупным мужчиной, обожавшим второсортный виски и резьбу по дереву. Очень любил свою собаку, черного лабрадора по кличке Сисси, и, как инвалид, получил удобный электрический скутер, на котором ездил по своему дому, смотревшему на реку Уиллапа.
Шелли говорила, что Мак – это отец, которого у нее никогда не было. Мазала кремом его морщинистые руки и следила за тем, чтобы у него имелось все необходимое. Постоянно рассказывала всем вокруг, как сильно Мак любит ее. По нескольку раз в день звонила ему узнать, как он себя чувствует. Ежедневно заезжала его проведать – один или два раза. Тори тоже полюбила Мака. Он стал для нее кем-то вроде деда, и ей нравилось бродить по его дому, пока мать выполняла свои обязанности социального работника. Она слушала его истории, а несколько раз они с ним устраивали соревнования, катаясь по улице – он на скутере, она на самокате.
Тори всегда давала ему победить.
Мак неоднократно говорил Шелли, что хотел бы, чтобы она переехала к нему.
Но вместо этого Шелли переселила в его дом Рона.
Тори знала: мать сообщила Маку, что Рон – гей. Сначала Мак был против того, чтобы Рон ухаживал за ним. Но Шелли настаивала. Она не может постоянно находиться при нем, а у Рона такая возможность есть. Мак не хотел, чтобы Рон его мыл и помогал справлять естественные надобности, однако со временем им удалось все уладить. Рон проводил у него весь день, а иногда оставался на ночь.
Хотя в доме Мака было несколько свободных спален, Тори обратила внимание, что Рон не занял ни одной из них. Она спустилась в подвал и заглянула в крошечную кладовку без окон: там лежали кое-какие вещи Рона, в том числе одеяло. Кладовка была размером с тюремную камеру.
«Это мама заставляет его тут спать», – подумала она.
В другой раз Тори нашла одеяло Рона за поленницей под крыльцом. В отличие от кладовой, это место было совсем незащищенным. Земляной пол промок от дождя.
Даже в доме Мака, вдали от Шелли, мать продолжала контролировать Рона.
«Он спит там, где она ему говорит», – решила девочка.
Лара Уотсон возмутилась, узнав от Сэми, что Шелли взялась ухаживать за престарелым инвалидом по имени Мак. То, что Рон поселился у Нотеков, ей тоже не нравилось. В доме творилось что-то неладное. Она была в этом уверена. Лара позвонила заместителю шерифа Бергстрому в округ Пасифик. Поинтересовалась делом Кэти Лорено, и Бергстром ответил, что занимается им в фоновом режиме.
Сейчас у него идет большой процесс, но как только тот закончится, он снова вернется к расследованию.
– Сейчас я тоже работаю по нему, когда есть время, – сказал он.
Мачеха Шелли не могла с этим смириться. Она позвонила шефу местной полиции, Дэйлу Шоберту, который посоветовал ей дать властям округа Пасифик время.
– Скорее всего, они держат это дело в секрете, – объяснил он.
Но и это Лару не удовлетворило. Она думала только о том, что Шелли натворила, и волновалась, не выкинет ли та что-нибудь еще.
Лара созвонилась с бабушкой и дедушкой Шейна по материнской линии, которые, как она знала, очень за него переживали, и те ответили то же самое. Полицейские ни разу с ними не связались. Сэми утверждала, что и с ней не говорили напрямую, но это было не совсем правдой – шериф пытался связаться с ней, но она не перезванивала. Никки также никто не вызывал после того, как она лично обратилась в полицию и сообщила подробности исчезновения Кэти.
Их делом никто не занимался.
Глава шестьдесят третья
Шелли была на седьмом небе от счастья, когда рассказывала Тори новость: Джеймс МакЛинток завещает все имущество своей старой черной собаке-лабрадору, Сисси, но «после того, как Сисси умрет», продолжала она, «дом Мака и все остальное достанется мне».
Тори подумала, что это просто великолепно. После того как ее мать уволили с должности социального работника по делам престарелых, она ходила совсем потерянная. И стала еще более склонной к насилию. Мысли о предстоящем наследстве ее немного отвлекли. Теперь Шелли была полна планов.
А любые планы, заставлявшие Шелли забыть, что больше всего на свете ей нравится, когда кто-то молит ее о пощаде, очень приветствовались в доме на Монахон-Лэндинг.
7 сентября 2001 года Мак выписал Шелли генеральную доверенность. Это оказалось очень кстати для Нотеков, финансовое положение которых становилось угрожающим. Шелли настолько завралась и запуталась в денежных делах, что с трудом могла разобраться в собственных махинациях. Дэйв не представлял, насколько далеко все зашло, пока жена не позвонила ему сказать, что он должен попросить перевести зарплату авансом. Он отказался, и Шелли взяла все в свои руки. 25 сентября 2001 года она обратилась в банк в Абердине за ссудой, указав в документах, что ежемесячный доход их семьи составляет 3500 долларов.
Дэйв стал чаще приезжать домой на выходные, и скандалы между супругами происходили с еще большей регулярностью. Тори начинала шуметь в своей комнате, надеясь, что так заставит родителей угомониться, но это не особо помогало. Хотя она любила отца больше всего на свете, девочка уже жалела, когда он приезжал. Мать как будто копила свой гнев на Рона до того дня, когда явится Дэйв, чтобы заставить его под руководством жены наказывать их постояльца.
