безопасности, – подумала она. –
И мы заживем нормально. Если такое вообще возможно».
Глава шестьдесят четвертая
Но нормальная жизнь – понятие относительное, и она никогда не продолжалась достаточное время на Монахон-Лэндинг.
9 февраля 2002 года Тори собиралась на футбольный матч в старшей школе Уиллапа-Вэлли, когда мать позвонила ей сообщить, что едет в больницу.
– Мак упал, – трясущимся голосом сказала Шелли. – Он сильно упал. Я заскочу за тобой, и мы вместе поедем к нему.
Тори очень любила Мака. Не меньше, чем Рона. Она очень нуждалась хотя бы в подобии любящей семьи. Ее сестры уже выросли, а отца никогда не было дома. Такие «суррогатные» родственники, как Мак и Рон, очень много значили для нее.
По крайней мере, насколько это допускала ее мать.
Когда Шелли приехала за ней, лицо у нее было встревоженное, но не паникующее. Она пробормотала что-то насчет несчастного случая и добавила, что Мак вряд ли выживет.
– Все очень плохо, – повторяла Шелли раз за разом. – Рон был там, когда это случилось.
Тори стало очень жалко Рона. С его чувствительностью он наверняка страшно переживал. Когда они добрались до больницы, сестры сказали им, что Мак уже умер. Тори разразилась слезами, и мать крепко ее обняла.
Шелли отнюдь не казалась подавленной.
Собственно, она ликовала. Ей досталось 5000 долларов наследства. Конечно, вставала проблема с собакой Мака, Сисси. Но та была уже старая. Вряд ли она долго проживет, а после ее смерти Шелли унаследует дом Мака, который стоил не меньше 140 000 долларов.
Обстоятельства смерти Мака так и остались загадкой. Сначала Шелли не рассказывала вообще никаких подробностей. Мол, Рон позвонил 911, сказал, что Мак упал и ударился головой. Власти тоже не выказали особой обеспокоенности. Позднее Тори узнала, что врач передал дело на рассмотрение коронера, подтвердив, что Мак скончался в результате острой субдуральной гематомы, вызванной ударом по голове. Вполне возможно, что удар был вызван падением. Дальнейшее расследование не проводилось.
Итак, дело было сделано. Мак умер. Шелли получила приличную суму денег. Их жизнь налаживалась.
Через несколько суток после смерти Мака, в День святого Валентина, Тори спустилась вниз и увидела, что мать заворачивает в оберточную бумагу самую огромную коробку шоколадных конфет, какую она только видела в жизни.
В своем дневнике она на следующий день записала:
«Я была уверена, что это мне. Я на цыпочках поднялась обратно, притворившись, что ничего не видела, а когда десять минут спустя вернулась в гостиную, то оказалось, что они и правда для меня!»
Несмотря на наследство – деньги, дом в Саут-Бенд, собака Сисси, выселенная в будку на улицу, – Шелли, еще до того как была съедена последняя конфета из той коробки, вернулась к своим старым приемам. Складывалось ощущение, что удача лишь придала ей сил. Деньги, за которыми она охотилась всю свою жизнь, пришлись, конечно, очень кстати.
Но отказаться от старых игр?
Ни за что на свете.
Глава шестьдесят пятая
То, что произошло в доме Мака в Саут-Бенд, из семейного горя быстро превратилось в выгодную возможность. Шелли использовала этот эпизод как повод для новых нападок на Рона. Они были невероятно жестокими и происходили постоянно. Однажды, когда Рон работал на огороде в Монахон-Лэндинг, Тори услышала, как мать кричит на него.
– Ты убил Мака! Ты убийца!
Рон попытался оправдаться, но она толкнула его в грязь и вернулась обратно в дом.
– Он убил Мака, – выкрикнула она, врываясь в дверь. – Я не собираюсь жить с убийцей!
Тори не знала, что и думать. Она считала, что Мак умер в результате несчастного случая. К тому же девочка не могла себе представить, чтобы Рон кого-то обидел. Ни за что на свете.
В другой раз они все втроем сидели на кухне. Тори занималась своими делами, а ее мать отчитывала Рона.
– Как бы ты себя чувствовал, если бы у тебя в доме жил убийца? – спросила она его.
Рон промолчал и только опустил глаза.
– Это отвратительно, – продолжала Шелли. – Мерзко. Ты убил Мака, Рон. Ты проклятый убийца.
Снова никакого ответа.
Тори не верила ни единому слову матери. Шелли наверняка чувствовала, что дочь не хочет считать Рона убийцей, поэтому использовала любую возможность, чтобы поднять при ней эту тему.
Но в тот раз произошло нечто странное. Рон вдруг согласился с Шелли.
– Да, ты права, – кивнул он. – Я его убил. Пожалуйста, не заявляй на меня.
Шелли повернула в его ране нож:
– Тогда не разочаровывай меня больше, Рон. Не смей, никогда. Я не хочу никому сообщать, но знай, что ты мне отвратителен. Ты убийца.
В другой раз мать, сидя с Тори за телевизором, сообщила ей свою версию того, что случилось в доме Мака в тот день, когда он умер.
– Он выпал из инвалидного кресла и сильно ударился головой. Рон стоял там и просто смотрел. Он специально тянул и не вызывал помощь. Рон – бесполезный червяк, Тори. Я знаю, что он тебе нравится, но подумай как следует. Он убийца! Он убил нашего Мака! А ведь Мак был тебе как дедушка.
По другой версии, которую также рассказала дочери Шелли, престарелый ветеран впал в кому, и Рон позволил ему умереть.
– Он позвонил мне только тогда, когда стало уже слишком поздно, – утверждала она. – Я называю это убийством, Тори. Да, именно так. От одного вида этого гаденыша мне становится плохо.
«Не называй Рона так», – подумала Тори, но вслух сказала:
– Я не знала об этом, мам.
Пока Шелли возмущалась поступком Рона и тем, что он якобы сотворил с Маком, сама она строила планы насчет нового наследства.
– Адвокаты полные придурки, – объясняла она Тори. – Я им скажу, что Сисси попала под машину и погибла. Но ты должна будешь подтвердить. Тут нет ничего серьезного. Но ты должна понимать, что это очень важно для нашей семьи.
– Ладно, мам, – сказала Тори. Она считала, что это немного странно, но не ужасно. В конце концов, ее мать в любом случае наследует этот дом. Шелли вытворяла немыслимые вещи с ней и с Роном, но она ничего не сделает собаке.
– Когда мы разберемся с домом и продадим его, – говорила Шелли, – у нас будет достаточно денег, чтобы переехать в Оук-Харбор и зажить нормальной семьей.
Для большинства детей это было бы идеальным осуществлением мечты. Но Тори думала только о том, как ругаются ее родители, стоит им сойтись вместе.
Жизнь под одной крышей станет сплошным кошмаром.
Хуже и быть не может.
19 марта 2002 года,
