class="p1">Поводы для криков были всегда одни и те же – Рон и семейные финансы.
– Ты должен что-то сделать с Роном, – начинала Шелли, обращаясь к мужу.
Дэйву даже не приходилось спрашивать, что случилось. Шелли засыпала его подробностями различных прегрешений, которые Рон якобы совершил.
– Он выбросил мусор прямо во дворе, – сказала она как-то раз. – Я сама видела. Зашел за угол и бросил. Мы не можем этого допустить.
Под пристальным взглядом Шелли Дэйв подошел к Рону и схватил его сзади за рубаху, так что тот едва не свалился с ног.
– Больше ничего подобного тут не делай!
Рон, хоть и испуганный, ответил ему раздраженным и саркастическим взглядом.
Ты что, ухмыляешься?
Дэйв рассердился еще сильнее.
– Слушай меня! – заорал он, подтягивая Рона к себе.
Рон молчал, и Дэйв сильно ударил его по лицу. Рон был в шоке.
– Я не буду, – пробормотал он наконец. – Больше это не повторится.
К тому времени Шелли нашла – точнее, создала – в Роне Вудворте идеальную жертву. Он никогда не возражал на ее смехотворные, непрерывные и жестокие требования. Покорно сносил все, что она вытворяла с ним. Или заставляла его самого проделывать с собой.
Крик Шелли настигал его, словно выстрел в темноте.
– Ты, чертов сморчок! Давай, слушайся!
Тори, проснувшись среди ночи, выглянула посмотреть, что происходит снаружи. Это был один из тех немногих случаев, когда она воочию увидела, как Шелли наказывает Рона. Позднее она вспоминала, что слышала те же звуки еще неоднократно.
Рон в одном белье стоял на крыльце их дома. Он весь застыл, глаза остекленели. От страха? Или от таблеток? Шелли кричала, заставляя его изо всех сил бить себя по лицу обеими руками.
– Сильнее! – рявкала она. – Тебе надо научиться, Рон!
Тори не понимала, как человек может такое с собой делать. Он лупил себя по лицу с такой силой, что при каждом ударе его голова дергалась назад.
Шелли осыпала Рона оскорблениями и ругательствами.
– Говнюк! Грязный ублюдок! Не заставляй меня самой тебя бить! Давай, проси прощения!
Рон не плакал, но явно был очень напуган.
– Прости меня, Шелли, дорогуша! – говорил он.
– После всего, что я для тебя сделала, ты только и можешь, что извиняться! Меня тошнит от тебя, Рон! Да, тошнит. Всех тошнит от тебя. Твоя мать была права, когда велела тебе убираться. А я, идиотка, еще тебя приютила! Проклятый неблагодарный гаденыш!
Тори слышала, что мать продолжает его обзывать, но Рон в ответ бормотал лишь: «Мне очень жаль, Шелли, дорогая».
Его лицо покраснело, из глаз текли слезы. Но по какой-то причине Рон продолжал исполнять ее приказы. Он был словно под гипнозом. Так продолжалось по крайней мере минут пять. Возможно, дольше. Тори, как раньше ее старшие сестры, чувствовала, что время как будто останавливается, когда ее мать терзает своих жертв.
Тори нырнула обратно в постель, натянула повыше одеяло и закрыла голову подушкой. Она делала так уже сотни раз, пытаясь отгородиться от происходящего. То, что творила ее мать, было ужасно. Жестоко.
В следующий раз, услышав крики и звуки пощечин, Тори набралась смелости заговорить с Шелли.
– Почему ты заставляешь Рона делать это, мама?
Шелли с утомленным видом испустила глубокий вздох. Можно было подумать, что это вопрос дочери, а не ее собственное поведение, кажется ей странным.
– Ты что, не понимаешь, что он плохо себя ведет? – спросила она. – Он это заслужил.
Тори была не согласна. Даже если и так, Рон вел себя не настолько плохо. К тому же многие требования Шелли были просто невыполнимы.
Я хочу, чтобы к утру весь сад был прополот!
Не смей пользоваться туалетом в доме!
Как ты смеешь гадить на улице?
Тори предприняла еще одну попытку. В своей наивности она решила воззвать к человечности Шелли:
– Но ему же больно!
Шелли прожгла ее взглядом.
– Иди наверх и сиди там. Это тебя не касается.
Тори поднялась к себе в спальню. Она понимала, что кто-то должен вступиться за Рона, но знала, что если продолжит раздражать мать, тому придется еще хуже. Шелли понятия не имела, что такое человечность. Бессмысленно пытаться ее в ней разбудить. О чем я только думала?
Рон продолжал совершать ошибки и «плохо себя вести». По крайней мере, по мнению Шелли. Он находился в ловушке и не имел никакой возможности избежать ее гнева. Тори стала свидетельницей еще одной их стычки, касавшейся естественных отправлений.
– Это что такое, Рон? – спросила его Шелли в тот раз. В руке она держала кружку с мочой.
Рон поглядел в кружку и опустил глаза.
– Мне надо было в туалет, но я не хотел тебя будить.
Он нарушил правило! Это именно то, что нужно.
– Ты мне отвратителен, Рон, – воскликнула Шелли. – Я не могу допустить, чтобы подобное творилось в моем доме. Это мой дом, Рон! От твоих дурных привычек меня тошнит!
– Прости меня, Шелли, дорогуша.
Она протянула ему кружку.
– Пей!
Рон даже не заколебался. Он поднес кружку ко рту и выпил все до капли.
Пару недель спустя Тори увидела, как Рон выливает мочу из кружки в окно. Их взгляды встретились.
– Не беспокойся, – сказала она. – Я ничего не скажу маме.
Тори и правда не сказала.
Никто не захотел бы сердить Шелли.
Девочка не жаловалась на Рона, потому что любила его. Не хотела, чтобы он из-за нее страдал.
Однажды Рон косил триммером траву, и ее мать рассердилась из-за того, что он работает слишком медленно. Рон был не виноват. Триммер плохо функционировал. Но от звуков мотора, который то взвывал, то затихал, Шелли становилась все более раздраженной. Тори чувствовала, как она постепенно закипает, и ей становилось страшно. Девочка выбежала во двор, чтобы показать, как правильно управляться с косилкой.
Чтобы мать не устроила то, что устраивала обычно.
Тори запыхалась, пока бежала к нему. Рон склонился над косилкой, пытаясь разобраться, что не так. Он был практически голый, с лысой головой и спиной, обожженной на солнце. Но это было еще не самое страшное. Его ноги и руки покрывали глубокие кровоточащие порезы.
– Дядя Рон, – сказала Тори тихонько, чтобы не услышала мать. – Мне так тебя жалко!
Ей хотелось, чтобы он убежал. И никогда больше не возвращался. Куда-нибудь подальше отсюда. Подальше от ее матери. Девочку больше не радовало то, что мать перестала ее наказывать, когда переключилась на Рона. Тори считала себя сильной. Она обязательно справится.
Когда мать решила переселить Рона в дом к Маку, чтобы тот круглосуточно ухаживал за ним, Тори испытала громадное облегчение.
«Там он будет в
