говорит, я повернулась и посмотрела ей в лицо. Но взгляд Исабель был прикован к моей ладони, накрывающей её. Тепло внутри меня, разрасталось, как будто кто-то добавлял тока, и мне начало казаться, что я вся горю изнутри. И весь этот жар сейчас выходил тонкими золотистыми ниточками из моих пальцев. Знакомые мне золотистые нити магии бежали вверх по руке Исабель.
‒ Мама, смотри! ‒ сказала она, указав свободно рукой на умирающего.
Золотистые ниточки магии, соскальзывали с кончиков пальцев моей второй руки и устремлялись к ранам на теле мужчины. В этот момент я вспомнила, как всё происходило с Исабель. Тогда увидев, как золотистые ниточки магии, проникли в рану, я испугалась и закрыла глаза. Так боялась, что что-то пойдёт не так или же я случайно всё испорчу.
Так же было и в этот раз. Я не отпустила руку дочери. Мне казалось, что это именно её любовь и вера в меня помогли мне. Поэтому одна мая рука лежала на груди умирающего, а вторая накрывала ладонь дочери. Исабель и не пыталась забрать свою руку и отойти. Наоборот, она прислонила свою голову к моей голове и повторила.
‒ Я знала, что ты сможешь его вылечить. Я люблю тебя, мама.
‒ Я люблю тебя, ‒ отвечала я ей.
Как и в прошлый раз к концу лечения я чуть не потеряла сознание. Точнее будет сказать, что я практически отключилась. Я и до этого была уже бес сил. А когда я начала чувствовать, как тухнет внутри меня разбушевавшийся магический пожар, меня начало потряхивать от холода.
Добраться самой до спальни на втором этаже дома, было бы нереально, и я уже фактически определилась, что займу вторую койку в нашем лазарете.
‒ Мама? ‒ позвала меня Исабель. ‒ Ты в порядке?
‒ Да, родная, ‒ ответила я ей, открывая глаза и всматриваясь в её лицо.
На детском личике я увидела тревогу.
‒ Магия, она? ‒ Исабель подняла свою руку вместе с моей.
Золотых ниточек магии уже не было.
‒ Всё хорошо, ‒ успокоила я дочку. ‒ Думаю, лечение закончилось. Проверь, он дышит?
Сил самой что-то сделать у меня уже не было. Руки упали как плети, а сама я сидела на полу, откинувшись спиной на кровать, на которой лежал уже надеюсь не умирающий мужчина.
‒ Ты, точно в порядке? ‒ переспросила Исабель.
‒ Угу, ‒ кивнула я.
Пока дочка проверяла состояние моего пациента, я перевела взгляд на входную дверь. Проём был пуст. Сестра Матильда ушла, оставив нас. Когда это случилось, я не знала. Но видимо этому была веская причина.
В этом я не ошиблась.
‒ Мама, он ровно дышит и его раны, они почти зажили, лишь тот, который на груди. Тут остался шрам, но...
Исабель не договорила, где-то поблизости раздались голоса и через мгновение в наш лазарет ворвался мужчина и встал, как вкопанный. Он был среднего роста широк в плечах, а в глаза кидалась его рыжая борода. Лицо его я сразу не смогла разглядеть. Но стоило ему открыть рот и начать ругаться на двух языках, шотландском вперемешку с французским, как я узнала его. В суть его слов я не вникала, меня поразило его появление здесь, и я застыла в оцепенении.
Вардос, слуга капитана корабля «Мария‒Тереза», Генри Нортума.
Я не понимала, что он тут делает и приготовилась, что следом за ним в наш лазарет войдёт и сам капитан Нортум. Когда мы с ним прощались, при весьма пикантных обстоятельствах, он дал обещание найти меня.
Неужели он смог это сделать?
Но как?
Машинально я попыталась поднять руку, чтобы убедиться, что оберег «меняющий лик» всё ещё у меня на шее. Но сил на это не было.
А рыжий мужик с бородой, смачно выругавшись, кинулся в мою сторону.
«Вардос думает, что я хотела убить его хозяина» ‒ промелькнула в моей голове мысль.
Тут, я даже пожалела, что капитан ещё не вошёл в комнату, лишь он мог бы остановить своего рьяного слугу. Закрыв глаза, я приготовилась к худшему. Этот головорез мог голыми руками свернуть мне шею. Но у меня просто не осталось сил для защиты. Смогла лишь прошептать.
‒ Исабель, беги отсюда. Старик Джон, он…
Я так и не договорила, даже на это сил не осталось. Но я надеялась, что на ребёнка у Вардоса рука не поднимется. А старик Джон и Матильда хотя бы попытаются защитить мою девочку.
И тут я услышала голос Вардоса
‒ Ваше сиятельство, граф?! Вы живы? Говорил я вам не стоит одному туда ехать!
В недоумении распахнув глаза, я увидела, как рыжий бородач, склоняется над телом моего пациента. Тут он видимо почувствовал мой взгляд и повернул ко мне голову.
‒ Это ты его лечили? Ты целительница? ‒ спросил он и сделал резкий выпад в мою сторону.
Я шарахнулась с испуга, и меня повело, я начала заваливаться на один бок.
‒ Мама! ‒ крикнула Исабель, и вместо того, чтобы уйти кинулась ко мне. ‒ Мамочка, только не умирай, пожалуйста.
В глазах потемнело, а приготовилась к удару. Но было уже всё равно, Вардос на меня кинется, или же ударюсь об пол головой.
Не случилось ни первого, ни второго. По крайней мери боли от удара я не почувствовала. А потом и вовсе поняла, что меня кто-то аккуратно уложил на вертикальную поверхность. Окончательно уходя в не бытие, я чувствовала, как кто-то бережно смывает засохшую кровь с моего лица, и слышала голос дочери и сестры Матильды.
‒ Мамочка, ты только проснись, пожалуйста.
‒ Исабель, всё в руках божьих. Мы будем молиться и верить. И силы вернуться к твоей маме. Она нужна всем нам. Бог, он всё видит, он послал нам вас, как спасение и не отнимет. Верь в это.
‒ Я верю, ‒ ответила моя девочка. ‒ Я всегда верила!
Глава 45
В этот раз я пришла в себя довольно быстро, так мне показалось.
А открыв глаза, испытала чувство дежавю. Я лежала на чём-то жестком, а моя девочка сидела рядом со мной. Но в этот раз она не накладывала тонкий слов лечебной мази на мою руку. Сейчас Исабель просто сжимала мою ладонь и периодически кидала настороженный взгляд в сторону второй койки, стоявшей у противоположной стены нашего лахарета.
Увидев родное личико, я улыбнулась и тут же получила счастливую улыбку в ответ. Исабель дёрнулась, и уже хотела
