Я же видела нас, и он был жив!
Не вникая в слова дочери, я подняла вторую руку и отдала приказ.
‒ Молчи!
Мне нужно было сосредоточиться, чтобы понять, опять показалось, приняла желаемое за действительность или же нет. Чуть ослабила нажим на грудную клетку убитого, ещё больше смещая руку от смертельной раны в левой части груди. Притаилась и ждала.
«Тук»
Это был даже не полноценное «тук», но я это почувствовала.
Разорвав рубаху, я наклонилась, прижала ухо и напрягла слух.
‒ Живой ещё! ‒ не веря сама себе, выдохнула я.
Это было невероятно. Но сердце у безымянного милорда было не слева, а справа. Я что-то читала об этом, вероятность 1,01 %. Так, по крайней мере, было в том мире, в котором я родилась и выросла.
А здесь и сейчас?!
Отбросив все мысли, о статистике и теории вероятности, я постаралась собраться с мыслями и определиться что мне нужно сделать. Если он всё ещё жив, то я не дам ему умереть. Вот такую задачу я поставила перед собой.
Три ножевые раны, одна из них глубокая.
Какие-то внутренние органы повреждены.
Но сердце не задето.
Откуда тогда столько крови?
Повредили какую-то артерию?
Поэтому сердце почти не бьётся, а пульс такой редкий и слабый.
Если бы я была медиком, то всё было бы проще, а я всего лишь учительница в той старой жизни, и шпионка‒убийца в этой. Миледи умела лишь убивать, так что весь багаж её знаний, опыта и инстинктов мне сейчас не мог помочь.
Но я не имела права дать этому мужчине умереть.
Глава 43
Решиться на что-то и суметь это сделать, оказалось почти невыполнимо в моём случае. Начала я резво, полностью избавилась от окровавленной рубахи, убедилась, что раны на правом плече и левом предплечье поверхностные. Вторая так вообще была царапиной, хотя и сильно кровоточила. Но вот третий удар кинжала был глубже и пусть сердце не было задето, но технически я не могла ничего сделать. Лишь промыть раны. Миска с водой и чистая тряпица, были тут же на табуретке, так что ходить за ними не пришлось. Не имея навыков хирурга, я надеялась на магию.
Приложив ладони к ране на груди моего пациента, я погрузилась в себя, взывая к богу и ища в себе хотя бы крупицу дара целительницы, которым можно было бы поделиться, хотя бы маленький уголёк из которого можно было бы разжечь костёр.
Но все попытки пробудить дар были тщетны. Как тогда с малышкой Ливанси у меня ничего не получалось. Магия во мне проснулась лишь один раз, когда я боялась потерять дочь. Вот и в этот раз я пыталась убедить себя, что если у меня не получиться, и этот мужчина умрёт, то Исабель пострадает.
Дочка так и не ушла. Она молчала, пока я не отчаялась и не убрала руки от тела всё ещё живого безымянного пациента.
‒ Мама, используй дар, ‒ сказала Исабель, и её ладошка легла на моё плечо.
Она хотела меня приободрить, поэтому подошла и встала за моей спиной.
‒ Я верь в тебя! Мама.
‒ Если бы я могла, ‒ покачала я головой. ‒ Тут нужен настоящий доктор или целительница с сильным магическим даром.
‒ Такой дар есть у тебя, меня же ты исцелила, ‒ напомнила мне дочь.
‒ Видимо это была одноразовая акция, ‒ грустно ответила я. ‒ Вся магия ушла. Я исчерпала резерв.
‒ Неправда, Люси говорила, что магия целительницы не уходит в пустоту и не появляется из неоткуда. Ты просто её проводник и нужно лишь найти в себе источник.
‒ Люси больше меня знает о магии и это она целительница, а не я, ‒ начинала злиться я и развернулась лицом в Исабель, сбросив её руку со своего плеча. ‒ Это пустой разговор, у меня не получиться. Я не Люси!
‒ Но теперь ты целительница из рода Деверё, ‒ сквозь слёзы, прошептала Исабель. ‒ Люси больше нет, поэтому я вижу будущее, а ты можешь исцелять.
Я пыталась осмыслить слова дочери, а она обняла меня и, уткнувшись лицом в мою шею, повторяла.
‒ Мама, он должен жить. Должен.
‒ Девочка моя, я пыталась, не получается, ‒ слезы дочери заставили меня опомниться.
Я злилась на себя. а сорвалась на неё.
‒ Прости родная, но ему сейчас нужен доктор. Понимаешь, настоящий доктор, хирург, который сможет провести операцию. Сердце не задето, но что-то другое повреждено.
‒ Ты должна спасти его! Используй дар, ‒ повторяла Исабель.
‒ Я пыталась, не получается! Но сейчас, мы пошлём за доктором, или даже лучше отвезём милорда. Надо сказать старику Джону, чтобы…
Я попыталась встать, но Исабель не дала мне этого сделать.
‒ Тебе лишь нужно открыть своё сердце, ‒ твёрдо и уверенно сказала дочка. ‒ Люси говорила, что тебя предали, и ты закрыла своё сердце, поэтому потеряла дар. Но сейчас он в тебе, ты же меня спасла, исцелила.
‒ Я сама не знаю, как это получилось, ‒ разве я руками. ‒ Сейчас я пыталась сделать то же что и тогда. Но не выходит. Тогда получилось, а сейчас нет! С этим человеком не получается, ты это понимаешь!
‒ Открой своё сердце господу, открой своё сердце любви, ‒ раздался голос сестры Матильды. ‒ Человеческое сердце это чаша, наполни её любовью и научись делиться любовью. Тогда твоя чаша никогда не будет пустой, ибо не оскудеет рука дарующего, как и любящее сердце его.
Монашка стояла в дверях нашего лазарета и смотрела на меня. На её глазах не было повязки, Матильда держала её в руке и
‒ Когда чаша переполняется, то сила магии преумножается. Дар целителя божий дар. Открой сердце, впусти любовь.
‒ Но я! Моё сердце открыто, ‒ возразила я.
‒ Разве? ‒ переспросила монашка.
‒ Мама меня любит! ‒ первой ответила Исабель.
‒ Да, ‒ закивала я. ‒ Люблю Исабель, люблю всех девочек, тебя Матильда, старика Джона и Джудит.
‒ И Бон‒Бон, ‒ добавила Исабель.
‒ И её, и старую клячу старика Джона, ‒ вспомнила я. ‒ Чёрт побери я всех люблю!
‒ Значит для этого умирающего твоё сердце закрыто, ‒ сделала странный вывод монашка.
‒ Я его не знаю!
‒ Возлюби ближнего своего, говориться в писании. Возлюби, как я. Все вы дети мои и одинаково любимы мною, говорит бог.
В словах монашки было много патетики, но
