в мешке между тюками сена.
Все, кто находился в непосредственной близости, когда во мне проснулась магия и я лечила Исабель. Я ведь не контролировала процесс, просто выпустила из себя всё что могла, лишь бы моя девочка выжила.
Так что получается, если сейчас в нашем лазарете лежит тот самый монах из храма, то я спасла убийцу. И тогда нужно срочно что-то предпринять, а иначе всё может закончиться плохо.
Но вопрос, что я могу сделать?
И не поздно ли что-то предпринимать?
Пойти связать монаха, пока он спит, а потом попытаться получить от него ответы. Не вариант. Во-первых, где гарантия, что он не проснётся, пока я буду его связывать. Если он тот, за кого я его приняла, то своими действиями я лишь спровоцирую его. Он же может и не сделать того, за чем пришёл. Уйти и забыть о нашем существовании, в благодарность, что мы спасли ему жизнь.
А во-вторых, вдруг я ошиблась?
Вдруг он вовсе и не тот монах из Дувра.
Или же он тот, кто устроил погром здесь в Палуде Холл и связал Джудит, а потом не найдя здесь того, что ему нужно отправился в приют Святой Агнессы и устроил там пожар? Такой вариант так же нельзя было отклонять сразу. Ведь все знали, что старая леди Деверё долгие годы была покровительницей приюта.
Так и не придя к какому-то окончательному решению, я лишь под утро забылась тревожным сном. Даже во сне я не смогла полностью переключить свои мысли на что-то другое. Так и мелькали картинки, как слайды они сменяли один другой: храм в Дувре, рыжие волосы, взгляд убийцы, дама с причудами миссис Пауэр, лицо её немой служанки в окне, затем почему-то каюта капитана и его слова:
‒ Ты же знаешь, что я найду тебя, тебе не спрятаться и не сбежать от меня.
А затем, резкая смена локации. Приют. Голодные взгляды девочек и запах куриного бульона. Бетти До, Бэкки Ре, Кэти Ми, Кэти Фа, Сара Соль, Мара Ля, Молли Си и малышка Ливанси. Исабель и Бонбон у неё на руках.
На сердце теплеет. Но это длиться недолго.
Пожар, дым. Всё в дыму. Вот, казалось бы, спасение близко, окно, девочки одна за одной выбираются из горящего дома. Но вот я сижу и стираю кровь с виска моей девочки. Исабель умирает у меня на глазах.
Даже во сне, зная, что она жива я не могу снова пережить этот миг отчаяния и боли, разрывающий мне сердце на части.
Я резко открываю глаза, чтобы убедиться, что это всего лишь сон.
Исабель спит рядом. Поправив одеяло, я провела рукой по светлым волосам моей девочки, а она даже во сне почувствовала это и тихо прошептала.
— Мама.
Я прослезилась, выдохнула и снова прилегла рядом с ней.
Но только я закрыла глаза, как услышала истошный женский крик.
‒ Убили!
Глава 41
Джудит голосила так, что вмиг разбудила весь дом. На лестнице я столкнулась с сестрой Матильдой. В коридорах и на лестнице царил полумрак. Но я смогла разглядеть, что в отличие от меня, Матильда всё же накинула поверх ночной рубашки какой-то серый халат, очень похожий на монашью одежду, но только с запахом и поясом из верёвки. Откуда сестра Матильда взяла его я даже не задумалась, ведь почти всё сгорело в пожаре.
У меня вот, например, осталось одно приличное платье, то самое в котором я была в ту ночь, с потайным карманом, в котором был мой…
«О, боже мой, я выбежала из спальни без оберега «меняющий лик»?!»
Не успела я об этом подумать, как за спиной услышала детские голоса, а обернувшись, я увидела свет. Кто-то из девочек вынес в коридор зажженную свечу. Так что назад пути не было. Пока девочки в коридоре мне нельзя было возвращаться в спальню.
‒ Сестра Матильда, успокойте девочек, уложите их по кроватям и не выходите из дома, ‒ отдала я приказ, но старалась говорить тихо, чтобы не было слышно разницы в голосе.
Да, Исабель сказала, что и голос менялся, если у меня был с собой кулон, который я украла у капитана корабля «Мария‒Тереза».
‒ Но леди Деверё, вдруг убийца ещё там? Вам не стоит ходить одной, ‒ попыталась предостеречь меня монашка.
Предположения сестры Матильды имели основания. Но я всё же продолжила спускаться вниз по лестнице, не спеша повернуться к ней лицом. А она не двигалась с места.
‒ Джудит бы так не голосила, если бы убийца был ещё там, ‒ тут же пришла мне в голову мысль. ‒ И потом, мы же ещё не знаем, действительно ли кто-то умер.
Я уже спустилась на первый этаж и остановилась в дверном проёме. Тут даже днём было темно, так что сейчас я ничем не рисковала, развернувшись вполоборота к монашке.
‒ Поднимайтесь, к девочкам! ‒ отдала я приказ, повысив голос.
В третий раз повторять не пришлось. Монашка стянула с себя безразмерный серый балахон с запахом и протянула мне со словами.
‒ Наденьте.
Отказываться от предложенного одеяния я не стала. Тем более, что у него был капюшон. На ходу натягивая подобие халата, я спешила к конюшне, точнее пристройке к ней. Ведь именно оттуда доносились уже хриплые рыдания нашей кухарки.
На дворе уже светало. Было ранее утро, и скорее всего Джудит зачем-то решила сходить к больным. Может её кто-то разбудил или же она просто по привычке проснулась рано и решила проверить, не вернулся ли наш старик Джон. Эти мысли пролетели в моей голове за считанные секунды, пока я пересекала небольшое расстояние между домом и конюшней.
Каково же было моё удивление, когда я увидела кухарку сидящую прямо на земле и обнимающую нашего мистера Джона Винчестера. Точнее было всё наоборот. Это старик Джон обнимал и успокаивал рыдающую женщину. При этом у него самого был подбит глаз и губа. Это были те повреждения, которые я успела определить при первичном беглом осмотре.
Накинув капюшон и специально став так, чтобы старик Джон не мог разглядеть моё лицо, я спросила.
‒ Мистер Винчестер, что с Джудит?! Она ранена? Как давно вы приехали? Что случилось?
‒ Госпожа надзирательница, со мной всё в порядке, а у бедняжки Джудит у неё… ‒ он замялся, не зная, как сказать.
А Джудит опять заголосила, указывая на дверь нашего временного лазарета.
‒ Убили! Убили! Убили!
Джон снова начал успокаивать кухарку, а
