Да вот же он. Стоило подумать о том, что для одного из них пребывание на Оссиане-14 есть благо и спасение, а соблюдение секретности — никому ни слова, даже жене под одеялом. — является залогом спокойной жизни, как он тут же появился.
Ренн Гор шел со стороны стрельбищ чуть скованной походкой человека, которому пришлось довольно долго выдерживать статические позы. Спортивная сумка на плече так и норовила сползти вниз — у уставших мышц не хватало сил ее поддерживать. Для того чтобы побегать и покувыркаться, паля при этом с двух рук, было устроено крытое стрельбище, вход в которое был строго по предварительной записи — еще, чего доброго, перестреляют друг друга. Там, куда вход был разрешен всем, тебя ставили в определенную кабинку, откуда ты мог палить по мишеням. Цена была минимальной — лишь бы не совсем бесплатно, и многие пользовались возможностями потренироваться. Впрочем, дольше, чем на два месяца, тут редко кто задерживался — разве что его притащили сюда в разобранном виде. Так что потерять квалификацию было не страшно. Неделя плотных занятий — и он все наверстает...
А вот кое-кому наверстывать не приходится. Лэйа невольно залюбовалась Ренном Гором. Он разрешил называть себя прежним именем, но вот от фамилии отказался наотрез. Дескать, он все это время изо всех сил пытается забыть Миссанрею и свою жизнь там, а фамилия жены будет напоминать ее постоянно.
— Ренн. — она махнула рукой, перевесившись через перила. — Ренн Гор.
Он остановился, повертел головой, отыскивая девушку и наконец нашел.
— Привет, Ренн. Подожди меня. — Лэйа со всех ног кинулась к лестнице. Она спешила так, словно от этого зависела ее жизнь. Да в какой-то мере так оно и было.
Чудом не столкнувшись ни с кем, девушка спустилась и подбежала к ожидавшему ее парню.
— Привет, — выдохнула она, улыбаясь.
— Привет, — Ренн сохранял спокойствие. — Что-то случилось?
— Нет. А что?
— Ты так спешила, как будто хотела сообщить мне нечто важное… Что, Рой получил-таки назначение?
Одной из причин вечерних и утренних сборищ было желание получить куда-нибудь назначение. «Звездные коты» жили от похода до похода и считали время, проведенное на гражданке, потерянным. А что до Ренна, то ему и вовсе не сиделось на месте. Он мечтал убраться хоть куда-нибудь. Риск его не пугал.
— Нет. Я ничего об этом не знаю, — растерялась Лэйа и, заметив, что собеседник смотрит по сторонам, явно скучая, поспешила спросить, чтобы завязать разговор: — А ты этого ждешь?
— А ты будто бы нет?
— Ну… — девушка замялась, — здесь спокойно…
— И скучно. Заняться нечем.
— Тебе? Ты из тренажерного зала не вылезаешь. Уходишь оттуда, только чтобы перекусить и перебраться в тир.
Ренн пожал плечами, мол, думай, что хочешь.
— Ты сейчас из тира? — не отставала Лэйа.
— Да.
— А куда направляешься?
— В тренажерный зал. А потом — в бассейн.
— Плавать?
— Лэйа, — он, наконец, посмотрел в ее сторону, — чего тебе от меня нужно? Спрашивай давай. А то я же вижу, как ты маешься…
Ну, раз так… Девушка набрала полную грудь воздуха.
— Ренн, давай куда-нибудь сходим?
Выпалила — и словно обмякла. Ну вот, она это сказала. И чего он молчит? Молчит и смотрит… и это его выражение лица… и внезапно искривившийся уголок рта…
— Ну…
— Нет.
Сказано это было так просто и спокойно, что Лэйа даже не сразу поняла, что он сказал.
— Как это «нет»?
— Вот так.
— Но почему?
— Понимаешь… ты хорошая, умная, добрая… боевая подруга, но… прости, ты… женщина.
— И что?
— Не понимаешь, — он вздохнул. — Тогда нам не о чем разговаривать. Поймешь — вернемся к этому разговору.
Он попытался сделать шаг в сторону, и Лэйа, понимая, что совершает ошибку, все равно кинулась наперерез, цепляясь за его рукав:
— Это потому, что ты — миссанриец?
Он вздрогнул, словно от удара. Бросил взгляд по сторонам, ища возможных свидетелей, а потом осторожно, словно они были из хрусталя, отсоединил один за другим пальцы девушки от своего рукава:
— Н-нет… не только. Я…
Не скажешь же ей, что она почти угадала. И что для миссанрийца отказать женщине — почти преступление.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Чего ты боишься, Ренн? Ну, подумаешь, миссанриец. Ты мне понравился еще до того, как я узнала, что…
В глазах Ренна мелькнуло что-то странное, отчего Лейа все-таки замолчала. Он попятился, качая головой:
— Нет. Ты не должна так говорить…
— Почему? — настаивала она. — Ты… давно мне нравишься. Еще в училище… помнишь, на первом курсе…
— Нет.
— Ты забыл? Тренажерный зал. После отбоя…
— Нет. Прекрати. — он схватил девушку за запястье, силой отдирая ее руку от своего локтя. — И оставь меня в покое. Не подходи больше и не заговаривай со мной.
— Почему?
— Да потому, что ты права. Я с Миссанреи. А ты — женщина.
— И что с того?
— А то, что я больше не хочу… понимаешь, не хочу… всего этого. Я вами по горло сыт. И тобой.
Мягким скользящим движением он обошел замершую на месте девушку, коротко кивнул кому-то проходящему мимо, поправил на плече сумку со спортивными принадлежностями и, прыгая через три ступеньки, поднялся на четвертый этаж, оставив Лэйю таращиться вслед. Ренн чувствовал на себе ее взгляд, и, не выдержав, сорвался на бег. Нет, он не может здесь оставаться. Он должен уйти. Куда угодно, как можно скорее, но уйти. И не важно, как. Главное — выбраться планеты.
Проверка документов. Только этого ему не хватало.
Документов не было. Никаких. Ренну удалось проникнуть на борт лайнера как бы в поисках жены, у которой документы были на руках. Он прорвался через терминал в последнюю минуту, когда уже у киборгов-стюардов включилась программа обслуживания пассажиров: «Просьба занять свои места, пристегнуть ремни…» Рухнул на свободное сидение, отмахнувшись — мол, потом пересяду. — и дрожал от страха и волнения, пока лайнер не оторвался от стапелей. И потом еще не находил себе места, бродя по пассажирской палубе якобы в поисках своей каюты. Делал вид, что все в порядке, а сам только и ждал, когда к нему обратятся.
Ему в тот раз повезло. О нелегальном пассажире если и знали, то закрывали глаза. Все-таки это была Миссанрея, а капитан межзвездного лайнера был мужчиной и не мог не знать, что там на ней происходит. Наверное, ему доложили о проникшем на борт безбилетнике, но он ничего не предпринимал. А может, обошлось. Может, о нем никто никому ничего не говорил. Во всяком случае, ему как-то удалось просуществовать четверо суток, переходя из зала в зал — спал в кинотеатре, забившись на задний ряд, питался в буфетной, где подавали напитки и легкие закуски всем желающим, поскольку для получения полноценного обеда надо было предъявить билет, остальное время бродил тут и там…
И сошел с лайнера на первой же станции, не желая рисковать. Место было глухое, кроме частников и грузовиков, тут редко останавливались пассажирские корабли, да и то чаще ксеносы, чем люди. Если человек попытается улететь отсюда вместе с меорами или змеелюдами, это вызовет ненужные потрясения. А он еще не привык к тому, что мир оказался настолько велик — намного больше, чем в самых смелых его мечтах. Другие расы… они существовали на самом деле. Оказывается, к ним давно привыкли, не обращали внимания на то, что у твоего делового партнера шерсть по всему телу или щупальца вокруг шеи. И только он шарахался от них мало не с криками ужаса, привлекая ненужное внимание. «Ты откуда взялся, дикарь?» — как-то раз услышал он и буквально оцепенел от ужаса.
Еще сутки прошли без каких бы то ни было происшествий, а потом нагрянула эта проверка.
Спасаясь от нее, Ренн забрался куда-то к самым шлюзам. Дальше идти было просто некуда.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Эй, что смотришь?
Грубоватый голос, который мог принадлежать как мужчине, так и женщине, явно обращался к нему. Беглец напрягся, стараясь ничем не выдать охватившего его страха. Несколько дней ему удавалось остаться незамеченным, и вот…
