Вскоре после этого воздушного сражения истребителями ПВО был сбит Ю-88, проводивший с большой высоты фотографирование наших наземных войск. Летчик спустился на парашюте и был взят в плен. На вопрос, почему прекратились налеты на Москву, он отвечал: "На Москву летать невозможно. Немецкая авиация понесла здесь колоссальные потери. У вас неприступная противовоздушная оборона…"
* * *
Решающие события, конечно, развертывались на наземном театре военных действий. Авиацию ПВО стали все чаще бросать на прикрытие наших общевойсковых резервов, штурмовку вражеских войск, охрану с воздуха окруженных немцами кавалерийских частей.
Руководство одной из таких операций командование корпуса опять поручило мне. Предстояло одновременно прикрыть с воздуха высадку на станции Ряжск ста пяти воинских эшелонов 61-й резервной армии генерал-полковника М. М. Попова и патрулировать вдоль железнодорожного полотна на участке Кораблино — Ряжск Богоявленск. Для проведения операции выделялись полк "мигов" и два полка "яков".
Прилетели на аэродром юго-западнее города Ряжск. Распределяю места для стоянок полков. К моему "мигу" подкатывает легковая машина "эмка". Шофер лихо докладывает:
— Начальник гарнизона генерал-лейтенант авиации Кравченко просит вас прибыть к нему на командный пункт.
Григорий Пантелеевич Кравченко — в прошлом летчик-испытатель НИИ ВВС из подразделения Томаса Сузи. Он находился в числе добровольцев в Китае, затем опять испытывал самолеты в НИИ, уже в моем подразделении. Потом жаркие бои с японскими самураями на реке Халхин-Гол сделали его нашим национальным героем.
Ознакомившись с моей задачей, генерал остался весьма доволен новым соседством. Сам он командовал сильно потрепанной в боях штурмовой дивизией Ил-2 и нуждался в прикрытии аэродрома от воздушных налетов.
— Обстановка здесь весьма неутешительная, — говорил генерал. — Немцы обошли Тулу с юго-востока и двигаются на Каширу. Так-то, Петр Михайлович.
Так не так, а задачу выполнять надо. Истребители приступили к работе немедленно, полки тщательно охраняли железнодорожные пути. Наши соседи на своих Ил-2 упорно штурмовали передний край противника и его ближние тылы.
Кравченко уже не так, как прежде, опасался за свой аэродром. В светлое время мы надежно прикрывали его. Ночами же положение обоих авиасоединений становилось весьма незавидным. Если бы гитлеровцы попытались продвинуться немного на восток, туго бы нам пришлось, до крайности туго.
Так продолжалось неделю, пока на командный пункт не явился пожилой моряк. Он доложил начальнику гарнизона:
— Товарищ генерал, Уссурийская бригада прибыла для прикрытия железнодорожного узла. — И представился: — Полковник Молев.
От такого известия можно и в пляс пуститься! Шутка ли — целая бригада. Да и какая бригада! Она имела кадровый морской командный состав, рядовые — сплошь сибиряки. Уже через два дня они доставили первых пленных, трофейные бронемашины и мотоциклы. Не имея противотанкового вооружения, герои-пехотинцы в декабрьский тридцатиградусный мороз дружно бросались в атаки, улучив удобный момент, бесстрашно захватывали вражеские бронеавтомобили.
— Фриц, сдавайся, а то капут! — обычно кричали они при этом.
И фрицы, видя бессмысленность сопротивления, сдавались.
В дальнейшем Уссурийская бригада была переброшена на волоколамское направление, где показала истинные образцы храбрости и массового героизма. Сам полковник Молев, ведя в наступление своих подчиненных, пал смертью храбрых, но его соединение, понеся тяжелые потери, все же захватило намеченные рубежи.
Вслед за бригадой Молева начали прибывать и эшелоны резервной армии. Истребители ПВО полностью обеспечили безопасность выгрузки войск.
Поставленные перед авиагруппой задачи были выполнены. Мы расстались с Григорием Пантелеевичем, но теперь уже навсегда. 23 февраля 1943 года он погиб в жесточайшем неравном бою… Урна с прахом дважды Героя Советского Союза, депутата Верховного Совета СССР генерал-лейтенанта авиации Кравченко замурована в Кремлевской стене.
* * *
Первое крупное с начала войны наступление советских войск под Москвой началось. Миф о непобедимости немецких войск стал развенчиваться в глубоких снегах Подмосковья зимой 1941/42 г. Дрогнули хваленые немецкие дивизии, оставляя на наших заснеженных полях мерзлые трупы, изуродованную технику и… огромные соломенные "галоши". Немецкая армия на Московском театре повсеместно отступает!
На сорок втором километре большой проселочной дороги, идущей из города Клин в юго-западном направлении, есть деревня Теряево. Пересекаемая рекой Большая Сестра, она широко раскинулась вдоль большака. Справа, несколько выше деревни, в Большую Сестру впадает ее приток. Тут — высокие деревянные мосты. По ним движутся автоколонны немецких частей, оставивших под натиском наших войск город Клин. Летчики 6-го авиакорпуса ПВО, прикрывавшие наступление соединений Красной Армии, обнаружили скопление противника и немедленно сообщили об этом на центральный командный пункт противовоздушной обороны Москвы. Тут же докладываю данные разведки командующему ВВС генерал-полковнику авиации П. Ф. Жигареву. Спустя несколько минут он сам вызывает меня по телефону:
— У Западного фронта сейчас нет никакого авиарезерва. Нанести удар по колоннам противника поручается вам.
К этому времени уже стало известно — в автоколонне около пятисот машин. Голова ее приближается к населенному пункту Теряево. В воздух срочно поднимается авиаполк двухмоторных истребителей Пе-3. Летчики сбрасывают бомбовый груз на оба моста, из пушек и пулеметов обстреливают отступающего врага.
Отступающего! Начал пятиться немец. Блицкриг лопнул окончательно. Мы наступаем! Нам еще много и долго наступать. Но ведь первый шаг самый трудный. И самый радостный.
Вслед за Пе-3 на цель направляются полки пушечных истребителей, за ними имеющие реактивное вооружение. Не даем противнику ни минуты передышки. Работаем "колесом": полки сменяют в воздухе друг друга. Глубокие снега не позволяют неприятелю сколько-нибудь существенно рассредоточить части, попавшие под авиаштурмовку. И мы громим их с ожесточением, непрерывно, вплоть дотемна.
Вечером на центральный командный пункт привозят фотоснимок. Сравниваем его с тем, что получили утром. Отлично поработали соколы! Вместо грозной колонны, отходившей утром в таком образцовом, чисто немецком порядке, — повсюду искореженные бронемашины, изувеченные пушки, сгоревшие автомобили. И трупы. Их много. На снимке они видны хорошо. Снимок сделан с малой высоты над Теряевом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
