– Послушайте, – резко оборвал он меня. – Вы иначе бы не позвонили.
– …и потом, у меня есть информация, что у вас ничего нет на нашего общего друга.
Известный комик, который тогда выступал в соседнем театре, вошел в пивную, как на сцену, буквально разрывая красный велюровый занавес, натянутый за двойными дверями. Любопытные посетители оборачивались ему вслед, когда он прошел в главный зал, выбрав ближайший к нам столик. Я удивилась, увидев этого человека помолодевшим и похорошевшим с тех пор, как смотрела передачу с ним на телевидении.
– Прекрасно, я вас слушаю. Вам есть чем меня удивить?
– Легко, – расхорохорилась я. – Но прежде всего я хочу попросить вас помочь мне в моих поисках.
– Хорошо.
Я собралась с духом, словно перед прыжком в воду, и выпалила:
– Дэвид не сын Андре и Гортензии Барле. Его взяли из приюта в Сен Броладре, когда ему было 7–8 лет. В таком возрасте он не мог не осознавать этого.
– Он ничего не знал, – сказал Маршадо с надменным видом. – Это еще одна тайна, которую вы мне раскрыли. Дэвиду нет выгоды держать все в секрете.
В это время на улице начался проливной дождь, и прохожие разбегались в разные стороны, чтобы укрыться от непогоды. Я бросила на Маршадо недоверчивый взгляд.
– В таком случае, вы не знаете и того, что они с Авророй познакомились в приюте?
– Это чушь, – буркнул Маршадо, растерявшись. – Они встретились в Динаре, на пляже. Им тогда было по 16 или 17 лет. Луи сможет вам это подтвердить без проблем. Он очень завидовал брату, а такое не забывается…
Я решила не отвечать ему и поторопилась вытащить из сумки несколько вещей, которые прихватила с собой во время своего визита на Черные скалы. В частности, фотографию сердечка, выцарапанного на стене пляжной кабинки. Я протянула снимок Маршадо, наблюдая за его реакцией.
– Вы думаете, что они могли так развлекаться в 17 лет? – специально провоцировала я своего собеседника.
Он схватил фотографию и надолго задумался, глядя на нее, прежде чем наконец ответить:
– Я не вижу здесь никакого серьезного доказательства. В своей теории вы полагаетесь на этот снимок? Мелковато.
– Я встретилась с приемной матерью Авроры в Сен-Мало. С Флоранс Дельбар.
Я в общих чертах, без подробностей, обрисовала ему свою встречу.
– Из того, что я услышал, могу сделать вывод, что эта женщина сумасшедшая. Она может рассказать что угодно…
По его мнению, безутешная мать может быть только сумасшедшей?
– Допустим, Дэвид и Аврора познакомились гораздо раньше, чем я думал, эка невидаль! Это не сенсация.
Столь упорное нежелание смотреть правде в глаза начало меня раздражать. Я достала свой мобильник, немного поводила большим пальцем по сенсорному экрану и показала фото Дэвида рядом с маленькой девочкой, лица которой не было видно.
– Кто это? – спросил он, поднимаясь с кресла.
– Хороший вопрос. Мы без проблем узнаем здесь Дэвида. Но вот остальные… Все, что я могу сказать, это не Дельбар, не Барле. И еще, судя по возрасту Дэвида на фотографии, сделана она, вероятно, была до того, как он попал в приют.
По его побледневшему лицу я поняла, что дело сдвинулось с мертвой точки. Он заметно занервничал. Это чувствовалось.
Через два стола от нас известный актер вскочил как на пружине, когда в пивную ворвалась молодая певица с мокрыми волосами, одетая по моде, лет на тридцать моложе его. Увидев ее, он сверкнул улыбкой, оскалив зубы, это была его такая же фирменная улыбка-оскал, как и высокопарные тирады или постановочные телевизионные скандалы. Актер кинулся навстречу певице. Отношения этих двоих должны были быть уже официальными, чтобы их так выставлять напоказ.
– Вы серьезно думаете, что эта девчонка…
Маршадо не закончил свой вопрос, не проявляя, однако, особого интереса к спектаклю, что разыгрывался в двух шагах от нас.
– Аврора? Может быть. Невозможно сказать об этом с уверенностью.
– А они? – прошептал Маршадо, указывая на взрослую пару. – Кто тогда это?
– Без понятия.
В свою очередь, Маршадо поделился со мной своими скудными воспоминаниями о Жан-Франсуа и Флоранс Дельбар, родителях Авроры, которую он видел один раз, более двадцати лет назад, в день свадьбы Дэвида. Его описание мадам Дельбар очень совпадало с образом, который создался у меня за время той короткой встречи с ней.
– Мы не все выяснили.
– Может быть, хорошо, – согласился он едва слышно, наслаждаясь ролью преданного и неподкупного друга. – Но в любом случае вы должны понимать, что это совершенно не повлияет на мое отношение к Дэвиду.
– Я не прошу вас предавать друга. Я уже это сказала: я хочу, чтобы вы помогли мне лучше понять его отношения с братом.
– Если речь идет только об этом, тогда – хорошо, – улыбнулся он.
Я показала ему фото Дэвида с девушками по вызову. Маршадо знал об этой стороне жизни своего друга? Он бывал с ним на таких увеселительных мероприятиях? Или сохранял образ Дэвида как чистый и неприкосновенный, на который не падает и малейшая тень?
Я засомневалась, стоит ли все рассказывать, и сдержалась. Если я захочу, чтобы он был в моем лагере, – у меня есть для этого прекрасное средство. Злоба, живущая во мне, не могла служить моим интересам.
Но, как назло, он играл, не думая об этом, с кнопками телефона, который держал в руке, и переходил от одной фотографии к другой. Сначала я увидела снимок Дэвида, эякулирующего на двух девушек, затем безликого человека, растянувшегося на пышногрудой рыжей красотке. Маршадо молча рассматривал фотографии, крепко стиснув зубы. Затем нервно нажал на кнопку возврата в главное меню и чуть ли не бросил телефон на стол, как будто аппарат вдруг обжег ему руку.
Я думала, что он возмутится, сошлется на дешевый монтаж, даже заговор, но ничего из этого мой собеседник не сделал. Маршадо отодвинул чашку с чаем, откуда еще шел пар, и махнул официанту, подзывая его.
– Чашку Жака, пожалуйста. Безо льда.
Он вернулся к нашему прервавшемуся разговору:
– Вы говорите об «источниках, на которые вышли»… Какого рода информацию вы ищете?
– Я хотела бы иметь доступ к архивам…
– Позвольте угадаю: личные дела Дэвида и Авроры?
– От вас ничего не утаишь. Запрос может быть удовлетворен только при обращении прямых родственников или по постановлению суда.
Он нахмурил брови, слегка втянул голову в плечи и с уверенностью заявил:
– Хмм… Я знаком с одним человеком в министерстве социального обеспечения. Наверное, я сумею помочь вам с этим разобраться.
– Супер.
– Больше ничего?
Маршадо уже был готов отклонить мои просьбы о помощи Луи, но пока он этого не сделал, у меня имелся шанс. Сейчас или никогда.
