Его голос был сдержанным и решительным, больше не выражающим никаких сомнений, как несколько часов назад.
– Да?
– У меня есть кое-что на Гобэра.
– Ммм… и что же?
– Представьте себе, что до того, как стать председателем APВУГОУ, Антуан Гобэр долгое время работал в частной компании бухгалтером.
Я постепенно выходила из оцепенения. Что касается моего собеседника, его двойное покашливание не сулило ничего путного.
– Он работал около 20 лет на Софиба, кабинет финансовой экспертизы… а это, сто процентов, филиал группы Барле.
Несколько секунд я молчала, не имея сил реагировать, и Маршадо закончил:
– Со слов адвоката Делакруа, он покинул группу около года назад. Это Гобэр предоставил Дэвиду все детали против Делакруа.
21
4 июля 2010 года
Во время своего короткого выступления Франсуа Маршадо говорил совершенно ровным, спокойным голосом, который обычно используют ведущие новостных программ на телевидении, демонстрируя этим свой профессионализм. Так же он мог бы рассказывать про прогноз погоды или курсы валют.
Я же чувствовала, что меня мучает жажда узнать правду. Что заставило его изменить свое мнение? Был ли это шок, который он испытал от случайно увиденных на моем телефоне фотографий? Я с трудом могла в это поверить. Он слишком хорошо знал Дэвида, чтобы думать, будто тот похож на ангела. И потом, и тот и другой познакомились со мной, когда я работала в агентстве…
Однако, я была уверена в том, последнее открытие потрясло его и меня настолько сильно, что мы даже не могли себе еще до конца представить всех масштабов. Он уже знал, что связь между Антуаном Гобэром и Дэвидом, без малейшей тени сомнения, вовлечет последнего во всю эту авантюру, начатую против Луи.
Впервые Маршадо узнал такую правду о своем друге. И в то время как он с сосредоточенной горечью осознавал это, я воспринимала его реакцию как лучшее известие за последние несколько недель. Я только лишь хотела увидеть, как рассеется коварный и обманчивый шарм Дэвида. Он ведь даже в какой-то момент почти заставил меня поверить, что делает все исключительно на благо своего брата.
Впрочем, подобная двуличность не очень-то удивляла меня, когда речь шла о моем бывшем. Но то, что с каждым разом он падает все ниже, не переставало меня разочаровывать. Я хотела видеть в нем что-то хорошее, как, например, любовь к своему брату, но…
– Это все из-за меня, – прошептала я.
– Из-за вас?
– Если бы я тогда не ушла от Дэвида в день нашей свадьбы, он бы не прилагал стольких усилий, чтобы уничтожить своего брата.
Но я по-настоящему сама не верила, что все может быть так просто. Мой разговор с Ребеккой, информация, собранная в Динаре, – все сводилось к тому, что эта история началась еще до моего появления. Я была всего лишь еще одним персонажем в нескончаемой череде эпизодов, которые и составляли мыльную оперу их жизни.
– Чем вы сейчас занимаетесь? – спросила я внезапно.
– Работаю в редакции. А что?
– Вы не могли бы мне уделить немного времени?
– Я здесь почти начальник и могу уходить по своим делам, когда захочу.
Я немного удивилась тому, что он не выказывает никакого сопротивления.
То потрясение, которое Маршадо только что пережил, должно было несколько пошатнуть его воззрения и нанести роковой удар нерушимой дружбе, связывавшей его с Дэвидом. «Двадцатилетний друг». Он принадлежал к тому поколению, которое упивалось такими титулами, словно те могли их защитить от разочарования или предательства. Но не теперь. Он больше не верил клятвам в вечной верности.
Спустя полчаса Маршадо просигналил мне на пересечении улиц Сан-Лазар и Ларошфуко, где он припарковался на порядочном расстоянии от особняков Дюшенуа и Марс. Пока я добиралась до места встречи на метро, мне удалось передать Фреду описание человека с компьютером, который был замечен камерой видеонаблюдения. Десять минут спустя он подтвердил то, о чем я уже догадывалась:
– Да, это Ив. Что он делает в особняке Дюшенуа?
– Хотелось бы мне знать.
– Ты думаешь, это он взломал страницу Луи?
– Возможно.
– Ив – не единственный маленький гений этой компании. Мой друг Фрэнки еще круче, и он ненавидит своего босса. Хочешь, я ему задам этот вопрос?
– Было бы здорово. Спасибо!
– Не за что.
На Франсуа Маршадо были галстук и рубашка с пропотевшими подмышками. Несмотря на эту неопрятность, он сохранял аристократическую элегантность. Мне Маршадо не нравился. Но я не могла не оценить мужество этого человека, который готов был отказаться от части своего прошлого из любви к правде. Я предполагаю, что Маршадо мечтал походить на людей с железной закалкой, которых я встречала, учась журналистике.
– Вы пригласите меня к себе на чашку чая? – пошутил он, пытаясь скрыть смущение.
– Пойдемте, – сказала я, уводя его за собой в дом слева.
Он не произнес ни слова, пока мы проходили мимо консьержа. По его взгляду я догадывалась о его восхищении Луи.
Мне понадобилась всего минута, чтобы найти пленку.
На одном из мониторов наконец появились Дэвид и две блондинки. Одна из них подбадривала свою подругу, которая сосала член. «Давай! Давай! Это отстой», – бормотала она.
– Когда это произошло? – спросил побледневший Маршадо.
– Вчера после полудня. Не позднее.
– Вы еще кому-нибудь показывали эту пленку?
– Нет. Вы первый, кто ее просмотрел.
Маршадо тяжело вздохнул и, поправив дрожащей рукой взмокшие от пота волосы, сказал:
– Вы понимаете, какую угрозу представляют собой эти кадры для Дэвида, получи они огласку?
Было очевидно, это бы доказывало, что директор группы Барле по уши завяз в грязных историях с проститутками, приехавшими из-за рубежа. Судебный процесс над Стефаном Делакруа вызовет в таком случае еще большую шумиху. Если все это получит должное развитие и огласку, то под угрозой срыва окажется слияние компании Барле с предприятием, управляющимся корейскими коллегами.
Сей факт, без сомнения, приведет группу к громкому позору, а быть может, даже к разорению. К потере нажитого таким трудом и собранного по крупицам состояния. И все это может случиться только потому, что существуют видео и несколько фотографий плохого качества, серых, размытых, таких, какие десятками размещаются на порнографических сайтах.
– Почему вы так уверены, что я предложу вам разделить их со мной?
– Хм… Думаю, потому, что у вас нет выбора.
Было действительно трудно скрыть от него факт их существования, потому что он уже заметил их в моем телефоне.
– По вашему мнению, что можно с ними сделать? – Мне было интересно, какие мысли по этому поводу возникнут у опытного журналиста.
