Проигрывая в соперничестве с Дэвидом, Луи потерял и Аврору, и место во главе группы Барле. Дэвид же, став победителем, наоборот, получил все, что должно было ему помочь компенсировать утраченное детство. Это как минимум на первый взгляд.
Ребекка молча встала и ушла в свою комнату. Когда она вернулась, в руках у нее был маленький конверт. Похоже, она немного волновалась.
– Что это?
– Приглашение на их свадьбу.
Я осторожно открыла его и выронила пожелтевшую визитку. Я почувствовала, как она дрожит у меня в руках, как если бы слова на ней оказались живыми.
Я застыла на несколько секунд, пытаясь разобрать почерк, настолько вычурный и витиеватый, что было трудно читать:
«Флоранс и Жан-Франсуа Дельбар, Гортензия и Андре Барле приглашают вас на церемонию бракосочетания своих детей, Авроры и Дэвида, которое состоится 18 июня 1988 года, в 15 часов, в соборе Сен-Винсан в Сен-Мало. Молодожены будут счастливы видеть вас в 18.30 в ресторане lesMaisonsdeBricourt, который находится по адресу: улица Дюгюшлен, дом 1, 35260, Канкаль, после торжественной регистрации».
Мне было неудобно пользоваться смартфоном, чтобы записать этот текст. Я попыталась запомнить ключевую информацию – дату, время, место, – прежде чем вернуть пригласительный.
– До этого Барле и Дельбар часто встречались?
– Нет. Андре рассматривал пару Дельбар как почетных жителей провинции, а отец Авроры видел в родителях Дэвида лишь зазнавшихся богачей. Даже если в глубине души он был доволен партией своей дочери.
И какая свадьба, на самом деле: церемония в соборе, празднество в известном ресторане.
– А потом они еще встречались?
– После смерти Авроры? Насколько я знаю, они виделись только на ее похоронах. Не очень приятные обстоятельства для обмена историями о юности детей, если ты сейчас об этом думаешь. Правда.
Даже оставшись на обочине автострады, на перепутье четырех дорог, Ребекка сохраняла проницательность и боевой дух, что сделало ее лучшей подругой Луи.
– Вы говорите, что Луи был очень огорчен их союзом?
– Это самое малое, что я могу сказать. В то время он вернулся ко мне. Мне нужно было быть осторожней с ним.
Она сказала это без всякой горечи, только немножко прикусив губу.
– Тогда он много пил, много путешествовал, и у него было много женщин, – добавила Ребекка.
– Так же как и происшествий.
По ее взгляду, хладнокровному и прямому, я увидела, что она поняла мой намек, но не отреагировала на него.
– Это настоящее происшествие. – Ребекка выделила каждое слово, чтобы лучше меня убедить.
– В то время Луи, наверное, только научился управлять лодкой, – нарочно вмешалась я. – Если это правда, почему Андре позволил ему встать у руля?
Ребекка уклонилась от ответа:
– А почему нет?
Я позволила ей вдохнуть смесь эфирных масел, и вскоре она вернулась к разговору.
– Если Луи осознает всю прозрачность ситуации, почему он утаил от меня подробности этой аварии? Почему мне солгали об истинной причине его инвалидности?
– Просто потому, что он чувствует себя виноватым. Давай будем честными: ты станешь признаваться человеку, которого любишь, в том, что убила своих родителей? Даже если это не было преднамеренно?
Я могла это понять, но до сих пор не в состоянии объяснить, почему он приписал себе спасение Авроры и, наоборот, почему Дэвид ничего не говорил об этом. Примеряя на себя чужую роль, они так мало походили друг на друга.
Когда я закончила злословить по поводу Ивона, мастера лодок, она только пожала плечами.
– Рыбаки все алкоголики. Видевшие его в тот день говорили, что он был очень пьян, как всегда.
Сейчас она была настороже, и я хорошо видела, что на эту тему больше из нее ничего не вытрясу.
Я решила действовать: страховка Авроры. Я потрясла этим документом прямо перед ее носом. Она не смогла уйти от моих вопросов.
– Вы уже видели эту бумажку?
Она бросила взгляд на документ в моих руках. Ребекка испугалась, может быть, даже запаниковала. На секунду она опустила глаза, а затем взяла себя в руки.
– Нет… Это мне ни о чем не говорит.
– Здесь же адрес Барле.
– Разумеется, разумеется… Но я им в консьержи не нанималась, – заявила Ребекка недовольным тоном. – Я никогда не смотрела корреспонденцию, которую они получали.
Однако ее реакция показала мне обратное. Она должна была провести годы, отслеживая содержимое их почтовых ящиков, как голодный зверь в засаде.
– Этот документ был сделан через два года после смерти Авроры, – прокомментировала я, – и адрес здесь тот, где она официально жила с Дэвидом.
Ребекка покусывала губы, как будто искала логическое объяснение этому абсурдному факту.
– Ее тело так и не нашли, – заключила она. – Смерть Авроры официально признали только через несколько лет. Это объясняет такого рода ошибки… Пока еще была надежда, что она найдется, даже самая ничтожная, Дэвид и Дельбар решили не аннулировать контракт страховки.
– Ребекка… Я хочу спросить, почему вы мне рассказываете все это только сегодня? Почему не годом раньше? Почему не тогда, когда мне пришлось выбирать между ними двумя?
– Луи особенно не хотел позволять тебе думать, что он любил тебя за сходство с ней, как его брат…
Она повторила мне последние слова: пусть я буду двойником Авроры, конечно, все началось с внешнего сходства и привлекательности, но очень быстро его чувство ко мне переросло этот простой факт.
– Вам известно, был ли Дэвид влюблен в кого-то другого? – это прозвучало очень по-детски, и она задала мне ответный вопрос:
– Что ты хочешь услышать от меня? Про детскую любовь?
– Да. В приюте, например. До Авроры.
Э+Д. Я снова вспомнила про инициалы в сумраке гардероба, в Сен Броладре.
– Может быть, – вздохнула она. – Но тогда я не знала об этом.
– Эммануэль? Элиз? Элоди? Имя начинается на Э, не важно какое.
– Нет… Правда. Сожалею.
Перед тем как покинуть дом, я осталась на несколько минут на лестничной площадке, приложив ухо к двери, чтобы услышать еще немного о Луи. Мне помешал человек, выходящий из лифта. Я поспешила на улицу. Гроза прошла, и сейчас уже светило яркое солнце, но над городом нависла удушающая влажность. В подмышках и паху стало влажно, блузка прилипла к груди, лоб покрылся горошинами пота, как при лихорадке, тем не менее я решила побродить по окрестностям, чтобы соединить все детали, которые мне удалось узнать, в единую картину. Меня ничто от этого не отвлекало, даже дорогие машины, припаркованные вдоль тротуаров, пока не зазвонил мобильник:
– Эль? Это Маршадо.
Я была удивлена тому, что он позвонил так скоро, после нашей встречи прошло меньше двух часов.
