Он перешагивает через трупы и идет к Младшим. Крылья медленно гаснут, превращаясь в едва заметную вуаль, потом — в ничто.
— Миша… — хрипит Стас, — Миша…
Мишутка оборачивается и смотрит на него бесконечно долгим, пронзительным, как укол шпаги, взглядом.
— Стас, — говорит он наконец. — Стас! Помнишь, вчера ты резал меня ножом, Стас?
Стас кивает — или, точнее, просто роняет голову на грудь. хМишутка понимающе улыбается.
— Я пытался сказать тебе… Пытался сказать, что, если выживу, непременно убью тебя. Ты обманул меня. Вы все обманывали меня. Вы сказали, что это игра, веселая игра. Позвали к себе в дом, к другим детям. А потом привязали к столу и стали резать ножом…
Стас шипит от боли. Видимо, у Андрея кончились силы.
— Но я передумал, — весело говорит Мишутка. — Я не стану тебя убивать, Стас. Ты умрешь сам. И тетя Лена тоже.
Он подмигивает Стасу и поворачивается к Младшим.
— Ну а с вами мы поиграем, — объявляет он. — Кто хочет поиграть со мной, признавайтесь?
Минуту Младшие молчат. Потом голос Назара неуверенно спрашивает:
— А ты умеешь играть в шарики, Мишутка?
— Конечно, умею! — отвечает Мишутка. — Ты не поверишь, как здорово я играю в шарики!
Он произносит что-то еще — слова звучат непривычно, будто Мишутка говорит на чужом, неизвестном Стасу языке, — ив комнате на мгновение становится очень холодно. Воздух застывает, как студень. Где-то высоко-высоко, в гулкой пустоте небес, замирают огромные шары планет.
Это длится всего лишь миг — но Стас с внезапной ясностью слышит тот же звук, что разбудил его вчера, — тонкий звон рвущихся струн, соединяющих небо и землю. Равновесие, думает он, глядя на худенькую спину Мишутки. Сквозь тонкую ткань рубахи багровеют два набухших кровью креста. Равновесие, зависящее от од-ной-единственной точки. Достаточно слабого, почти неощутимого толчка…
Мишутка, словно почувствовав спиной его взгляд, начинает медленно поворачиваться к Стасу.
И тогда Стас снова зажмуривает глаза — крепко-крепко.
Юрий Нестеренко
Поединок
Джеймс Грегори Хоппер — которого, впрочем, никто и никогда не звал полным именем — в свои тридцать три года, несмотря на любовь к пиву и гамбургерам, не имел серьезных проблем со здоровьем, и потому, когда перед дверью собственного дома у него вдруг сильно закружилась голова и стали подкашиваться ноги, Джим испытал скорее удивление, нежели страх. Мелькнула мысль, что при падении он может удариться головой, но сознание покинуло Джима прежде, чем он додумал ее до конца.
Когда Хоппер очнулся, его посетили два стандартных в такой ситуации вопроса: «Где я?» и «Что со мной?» По поводу второго вопроса субъективные ощущения подсказывали, что все в порядке и даже более чем — Хоппер чувствовал себя посвежевшим и полным сил, что совсем не соответствовало его обычному состоянию после долгого трудового дня в гараже Макферсона. Впрочем, Джим понимал, что люди не теряют сознания ни с того ни с сего. С ответом же на первый вопрос было и вовсе тяжко. Место, где находился Хоппер, не было его двором. Не было оно также и больницей. Оно вообще не было хоть отдаленно похоже на что-либо известное Джиму.
Он находился в помещении неправильной формы, в котором не было ни одного угла или плоскости. Невозможно было четко сказать, где кончаются стены и начинается пол или потолок; можно было говорить лишь о внутренней поверхности помещения. И эта поверхность была скользкой. Отнюдь не мокрой, но при этом скользкой как лед, хотя и не холодной. Здесь не было ни окон, ни ламп, но тем не менее в помещении было светло. Два круглых выхода вели из него; один закрывало нечто вроде диафрагмы фотоаппарата, другой уводил в какой-то туннель.
Джим внезапно понял, что ему все это напоминает, и ассоциация была не из приятных: было похоже, что он оказался во внутренностях гигантского существа. Впрочем, стенки не походили на живую плоть — они были твердыми, как металл, и не красными, а бледно-сиреневыми.
Однако чем бы эта чертовщина ни оказалась, не имело смысла и дальше сидеть на скользком полу, рассматривая пустое помещение.
Прежде чем направиться к одному из выходов, Джим провел ревизию собственного снаряжения. Похоже, неведомые похитители не удосужились его обыскать, или же им это не было нужно — во всяком случае, его одежда и содержимое карманов, включая перочинный нож, были при нем. Джим поднялся, неуверенно удерживая равновесие на скользком полу, и после пары шагов понял, что обычный способ передвижения здесь не годится, зато можно лихо скользить, как на коньках.
Первым делом Хоппер направился к диафрагме, ибо гостеприимно открытый второй выход выглядел слишком уж подозрительно; Джим не собирался играть по правилам противника. Однако диафрагма не выразила желания открыться; потоптавшись рядом в тщетных поисках кнопки или чего-нибудь в этом роде, Джим недовольно хмыкнул и заскользил к другому выходу.
Туннель оказался коротким; за первым же его изгибом открывался вход в другое помещение, которое не было точной копией первого, но, несомненно, принадлежало к тому же стилю. Впрочем, имелось и существенное различие: в дальней от входа стене располагалось большое овальное окно. Собственно, даже не совсем окно, просто часть стены была прозрачной, мутнея ближе к краям и плавно переходя в уже знакомый Хопперу непрозрачный материал, И вид, открывавшийся сквозь эту стену, обрадовал Хоппера не больше, чем все, что он обнаружил здесь до сих пор.
Унылая свинцово-серая пустыня простиралась до самого горизонта, где смыкалась с такого же цвета небом. Солнца не было. Кое-где из серого песка, словно кустики чахлой травы, торчали гроздья крупных темных кристаллов. Но более всего внимание Джима привлекло некое странное образование прямо по курсу на расстоянии, вероятно, около мили; трудно было сказать, искусственное это сооружение или игра природы. Более всего оно походило на сильно сдутый дирижабль, окаменевший и частично засыпанный песком; впрочем, оно в несколько раз превосходило дирижабль по размерам.
— Ты готов воспринимать информацию, землянин? — раздался вдруг голос. Голос, как и свет, шел ниоткуда и отовсюду; Хоппер прокрутился вокруг своей оси, но так и не увидел ничего нового.
— Кто вы такие? — рявкнул он. — Выходите и покажитесь, черт побери!
— В этом нет необходимости, — холодно осадил его голос. — Тебе достаточно знать, что мы представители цивилизации, намного превосходящей вашу. И мы перенесли тебя сюда ради миссии, которая решит судьбу вашей расы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
