же мне понять, хочет ли парень оставаться честным, поэтому ищет другое место или, наоборот, рассчитывает поживиться, пользуясь неопытностью и плохой репутацией возможной хозяйки? Второй Савелий мне тут не нужен.
— Я не стану скрывать: мое финансовое положение достаточно затруднительно — впрочем, вы наверняка об этом слышали, — продолжал он. — Это место — если вы согласитесь — станет для меня спасением. Однако считаю, что и я могу быть полезен вам. Я готов работать за скромное жалование. При этом, уверен, смогу взять на себя значительную часть забот по управлению имением, что освободит вам время для других важных дел.
Не знаю, насколько он честен, но по крайней мере парень не пытался укрыться за витиеватыми фразами с двойным и тройным дном — и я невольно почувствовала к нему симпатию, на контрасте с Кошкиным.
— Рискну и я быть прямолинейной. Скромное жалование, жилье и питание за моим столом — это все, что я могу обещать. При этом положение мое действительно сложное, и я не могу позволить себе нанять некомпетентного человека. Сколько вам лет? Что вы знаете о ведении хозяйства?
— Мне двадцать. — Он едва заметно улыбнулся. — Молодость обычно синоним неопытности, но не всегда синоним некомпетентности. Вот мой диплом Готтенбургского университета, который я окончил с отличием два года назад.
Он раскрыл папку и протянул мне лист на гербовой бумаге.
— Постойте, так во сколько же вы поступили в таком случае?
— В пятнадцать, как все, — пожал он плечами.
Я взяла документ, глаз выхватил несколько немецких слов. Еще бы я знала немецкий или как там называется его местный аналог. Я опустила диплом на колени, внимательно посмотрела на Нелидова.
— Философский факультет… — сказал он.
В мое время вряд ли кто-то стал бы щеголять дипломом философа в доказательство своих хозяйственных познаний. Поэтому я вернула ему бумагу.
— Диплом говорит о вашей целеустремленности и работоспособности. Все же расскажите, что вы там изучали. Барышень не учат в университетах. — Против моей воли в голосе прорезался сарказм.
— Прошу прощения. Если оставить в стороне математику, историю и языки и перейти к наукам практическим — естественное право и законы общественного устройства, а также науки камеральные и экономические. Принципы организации доходных хозяйств, учет и оценка земельных ресурсов, современная агрономия, лесоразведение и лесоустройство и так далее. У меня есть рекомендательные письма от профессоров, если хотите.
Он снова открыл папку, и в этот раз пальцы его не дрожали — похоже, он был уверен в своих знаниях.
— Не хочу. Вы получили прекрасное образование, Сергей Семенович, и я верю, что и рекомендации у вас блестящие. Но это рекомендации кабинетных профессоров, а не практиков.
Да, я много раз слышала от подруг, как сложно найти место молодому специалисту сразу после диплома: всем нужен опыт работы, а где его взять, если никуда без этого самого опыта не берут? Но я не могла, просто не могла себе позволить нанять его только из сочувствия к совсем молодому по моим меркам человеку, на которого свалилась ответственность за семью.
— К слову, почему вы выбрали именно философию, а не, скажем, юриспруденцию? Разве это не более подходящий путь для благородного человека — следить за соблюдением законов и, возможно, участвовать в создании новых?
— Я думал об этом. Однако, еще когда батюшка предложил мне выбирать стезю, было очевидно, что дела нашей семьи расстроены — правда, тогда я не имел понятия, насколько сильно. — На его лицо легла тень. — Возможно, останься я дома, все повернулось бы иначе, но Господь управил так, как счел нужным. Словом, думая об образовании, я надеялся, что мои знания помогут мне восстановить хозяйство и вернуть былое достоинство нашей фамилии. Однако все пришлось продать из-за батюшкиных долгов. Мне кажется, он сам понятия не имел об их масштабах.
Внутри что-то противно заныло. Я тоже не имею понятия о масштабах родительских, теткиных, а теперь и моих долгов. Здесь никому даже не приходило в голову составлять расписки в двух экземплярах! Как бы мне самой вскоре не оказаться в положении Нелидова — но меня-то управляющей точно не возьмут.
— Буду честен, год я пытался бороться, надеясь, что доходы с земель позволят удержать их в руках. Однако долги победили. — Он невесело улыбнулся. — Можно сказать, что я знаю, как управлять чужим имуществом, потому, что извлек уроки из небрежного управления своим собственным.
— Это действительно честный аргумент, Сергей Семенович. И, раз уж мы честны друг с другом… Из-за… болезни, о которой вы тоже наверняка наслышаны, я не следила за делами, и сейчас они совершенно расстроены. Если я найму вас, вам придется второй раз разбираться с последствиями небрежного управления. И как бы это место не похоронило вашу еще не начавшуюся карьеру в качестве управляющего. — Я усмехнулась. — Знаете, как это бывает. Один все разваливает, но успевает уйти до того, как это становится очевидным, и получает славу… — тьфу, чуть было не сказала «эффективного менеджера», — хорошего управленца, а все шишки валятся на того, кто принял полуразвалившегося хозяйство и изо всех сил работает, чтобы поставить его на ноги.
Он кивнул со спокойным достоинством.
— Понимаю ваши сомнения, Глафира Андреевна. Браться за восстановление хозяйства после чьего-либо небрежного управления — задача непростая даже для опытного человека. Однако я умею быстро извлекать уроки. — Он помолчал. — Я знаю, что такое горечь потери родового гнезда из-за чужой безалаберности. И что такое ответственность, тоже знаю: на моих руках мать и сестра. Кузина матушки, Татьяна Павловна, приютила их, и за это я благодарен, но, раз уж я стал единственным мужчиной в семье… Словом, я готов поставить на кон свою репутацию — от которой, между нами, и без того немного осталось благодаря батюшке — чтобы доказать свою компетентность и честность. Если я помогу вам восстановить ваше имение — это станет лучшей моей рекомендацией.
— Я немного могу вам предложить, — сказала я, поразмыслив. — Семнадцать отрубов в месяц до начала зимы.
Как ни крути, сейчас самая горячая пора. Заканчивается посевная, потом начнется сенокос, а там и первый урожай пойдет. И пчелы, которыми некому заняться, кроме меня. Лучше сегодня нанять хоть какого-то управляющего и начать работу, чем получить идеального управляющего — которого, я, возможно, и не смогу себе позволить — к концу лета.
— К тому времени будет понятно, на что
