Ты с ним трахалась?
Я прикусила губу, пытаясь сдержать свою лучезарную улыбку.
— Я имею в виду…Технически, он трахнул меня. Но…
Мария завизжала так громко, что мне пришлось отвести телефон от уха, её волнение за меня вызвало во мне счастливый смех.
— Да! Да! Да, да, да, — сказала она, и я прекрасно представила, как её кулак сотрясает воздух. — Наконец — то. Шесть лет тоски окупились. Я так рада за тебя, моя великолепная, бесподобная девочка!
Всем нужен был друг, который расхваливал бы каждое их достижение так же, как Мария расхваливала моё. Я любила её так чертовски сильно. Она была моей подругой, эквивалентом родственной души.
— Спасибо…я думаю.
— Так…так это всё? Вы двое теперь вроде как официально вместе? Потому что, если ты скажешь мне, что всё ещё “разбираетесь в этом”, клянусь, я приеду в Тому и надеру вам обоим задницы.
— Я имею в виду… — я теребила пояс своего пальто. — Никто из нас не говорил, кто мы теперь друг для друга, но учитывая, как обстояли дела между нами последние два — три дня, я не думаю, что в этом есть какие — либо сомнения. Он такой… — страстный вздох сорвался с моих губ, когда сладкая боль сдавила грудь. — Он лучше всего, о чём я когда — либо мог мечтать, Мария.
Она издала какой — то странный звук.
— Я буквально чувствую, как сильно он заботится обо мне во всём, что делает, и я… — я проглотила комок счастья в горле. — Он мне нравится. Как будто никогда не могло быть никого другого, кроме него. Ни один книжный парень не сравнится с ним, Мария.
— О, Эси, — проворковала Мария сквозь тяжелый вздох. — Ты любишь его.
Я кивнула сама себе, когда эти слова проникли в каждую мою косточку.
— Да, — уже какое — то время. И, может быть, это не должно было произойти так быстро, но было слишком поздно переводить время вспять. Не то чтобы я хотела этого. Я не была слепа к тому, что происходило. Я решила позволить этому случиться. Я хотела, чтобы это произошло, и по — другому и быть не могло. Любить Кая было моей судьбой и моим выбором.
— Кья! — взвизгнула она. — О боже, это так мило. Ты такая милая, Эсмеральда! — я хихикнула. — Это, должно быть, лучшая история королевской любви в истории. Боже мой, я не могу. Мне кажется, я сейчас умру от счастья.
— Хорошо, хорошо, — сказала она, как только перестала подбадривать, а я перестала смеяться, затем её голос стал низким и многозначительным. — А что насчет секса? Это было хорошо?
Хорошо — это было преуменьшением века. Я всё ещё не мог поверить, насколько это было чертовски потрясающе, учитывая, что Кай признался, что у него не было секса почти пять лет. Он не сказал этого прямо, но я поняла, что это означало, что он даже не спал с Мэг ближе к концу их отношений. Эта глупая, самовлюбленная, жестокая сука.
Но это был секрет, который он доверил мне, и я не могла рассказать об этом Марии. Я бы никому не сказала. Я медленно облизала губы.
— Это изменило мою жизнь, Мария.
Она громко захихикала в трубку, и я услышала слабый стук, как будто она что — то била. Вероятно, свою подушку.
— Она не сказала “безумно хорош”, она, чёрт возьми, сказала “изменяющий жизнь”. О чёрт, я мертва! — она попыталась сдержать смех. — Чёрт. Дерьмо. Кажется, я разбудила детей, — она на секунду замолчала. — Чёрт, они действительно проснулись. Эси, быстрее. Сообщи мне подробности, не вдаваясь в подробности.
— Эээ, — я усмехнулась, думая, что сказать. — Итак…оказывается, он на самом деле мягкий Дом, — моя лучшая подруга ахнула, пробормотав что — то вроде “быть не может”. — И я, э — э, случайно назвала его сэром. А потом он разрушал меня всю ночь напролет.
Клянусь, взрыв смеха Марии был таким громким, что его, наверное, можно было услышать из космоса.
* * *
Кай держал меня поближе к себе, когда мы шли по кухне дворца Чаукхам в тот же вечер после Поминальной службы в Уэсткомбском дворце.
Мы нашли Фэя, Адама и Шехрияра за беседой с Пьером и шеф — поваром Нуром за большим металлическим кухонным островом в задней части кухни. Полупустые кружки и тарелки покрывали большую часть столешницы, как будто они ели так, словно их весь день морили голодом. Я их не винила.
На обеде после службы было слишком много людей и слишком маленькие порции, особенно изысканный яблочный крамбл на десерт. И полтора часа общения со службой спасения и армейским персоналом после этого не помогли справиться с усталостью и голодом.
Когда пятеро мужчин заметили нас, они прекратили то, что делали, и откровенно уставились на наши с Каем переплетенные руки. Румянец залил мои щеки.
Это был первый раз, когда мы с Каем держались за руки на глазах у кого — либо в течение дня. И если это не было доказательством того, что я сказала Марии по телефону, я не была уверена, что это было.
Возможно, мы не говорили о том, кем мы были друг для друга, и не обсуждали, когда официально расскажем об этом людям, но прошлая ночь явно что — то изменила между нами. И это было нашим молчаливым заявлением, что мы не собирались скрывать, что нас друг с другом что — то связывает.
Шехрияр перестал взбалтывать протеиновый коктейль в воздухе, его глаза сузились, глядя на Кая, как чрезмерно заботливый брат, впервые осуждающий парня своей младшей сестры. Братья Кая, Адам и Фэй, ухмыльнулись мне, Адам более тонко, чем Фэй. Нур улыбался, как гордый дедушка, из — под своих серебристых усов, а Пьер пытался сыграть роль убитого горем второго главного героя, которому не досталась девушка.
Никто ничего не сказал, когда Кай выдвинул для меня последний свободный темно — синий стул рядом с Адамом, а затем встал рядом со мной так близко, как только мог, в то время как Нур, Пьер и Шехрияр встали с противоположной стороны.
— Чай или кофе, Ваши Высочества? — спросил Нур.
Я заказала чёрный кофе, Кай выбрал жасминовый чай, и Нур отправился готовить их. Именно тогда Пьер, наконец, заговорил.
— Значит, вот как это будет? — пробормотал он, хотя в его рубиново — красных глазах плясали озорные огоньки. — Я думал, между нами что — то есть, принцесса, — он указал на меня и себя, затем указал на Кая. — Но ты выбираешь его? Ты всё это
