водах, так близко к его прошлому, что-то расшатало в великане. Вместо того чтобы сменить тему разговора, он посмотрел через перила и сказал: - Да, Стерлинг выиграл меня в карты. Но мой отец был королем.’
Это прозвучало как нелепое хвастовство, но Мунго не рассмеялся. В гордой осанке Типпу было что-то такое, что делало его рассказ до странности правдоподобным.
- Король Занзибара?’
- Султан Омана. Занзибар - часть его королевства.’
- Значит, ты королевской крови.’
Типпу покачал головой. - Моя мать была рабыней. Человек не может быть наполовину свободным. Итак, я был рабом.’
‘Как Стерлинг тебя нашел?’
- Он приехал на Занзибар, чтобы поговорить с моим отцом. Америка послала его сказать моему отцу, чтобы он подписал договор против англичан. Стерлинг увидел мою мать и спросил, может ли он купить ее. Отец предложил ему пари. Они играют в карты. Если Стерлинг победит, он заберет мою мать. Если он проиграет, то заберет меня.’
Невозможно было не посочувствовать - быть поставленным против собственной матери в карточной игре, зная, что так или иначе тебя разорвут на части.
- Стерлинг был настоящим сукиным сыном.’
Типпу философски пожал плечами. - ‘Я был рабом. И если бы я не пошел со Стерлингом, я бы не нашел тебя. Не нашел бы тебя, не был бы свободным сейчас.’
‘Это верно.’
Мунго видел, что Типпу становится не по себе от этого разговора. За последние несколько минут он рассказал о себе больше, чем кому-либо с тех пор, как покинул Занзибар. Мунго ободряюще улыбнулся ему.
- Если повезет, к тому времени, как ты закончишь это путешествие, ты будешь богаче короля.’
Это была пустая бравада. С каждым днем шансы найти место для посадки уменьшались. Все мужчины знали это. Настроение на корабле стало угрюмым, Мунго стал раздражительным и вспыльчивым. И все же Африканский континент отказал ему.
Однажды они подошли к заливу, окаймленному тростниковыми берегами. Мунго осмотрел их в подзорную трубу, но, насколько хватало глаз, в них не было ни единой трещины. Это было бы еще одним разочарованием, у него не осталось почти никаких надежд.
‘Мы не будем вставать на этот путь.’
Вирджил Хендерсон, боцман, пошевелился. Какое-то время он изучал берег, потом повернулся и произнес на своем георгианском наречии: - Мне кажется, это очень похоже на морские острова у нас дома.’
‘Ну и что из этого?- спросил Мунго.
‘Издалека эти болота кажутся сплошной стеной. Но вблизи обнаруживаются устья рек, о существовании которых вы и не подозревали.’
Терять было нечего.
- Спустите шлюпку, - приказал Мунго.
Они отвели лодку к берегу. Хендерсон был прав подойдя - ближе, они увидели, как открываются мутные каналы, такие узкие и извилистые, что они исчезали в камышах. Мунго выбрал самый большой и направил шлюпку внутрь. Надежда поднялась в его сердце, больше, чем он чувствовал в течение многих дней.
Это продолжалось недолго. После нескольких поворотов русло разделилось на полдюжины маленьких ручейков, слишком узких даже для каноэ. Они вернулись на прежний курс и попробовали еще один вход. Это тоже ничего не дало. Люди вспотели на веслах под палящим солнцем; как только они остановились, мухи слетели с камышей и набросились на них.
‘Даже если здесь и есть проход, мы никогда его не найдем, - сказал Мунго.
Хендерсон перегнулся через борт и зачерпнул пригоршню воды. Он сунул ее в рот, а затем поспешно выплюнул с кислой миной.
‘Соль.’
‘А чего ты ожидал?’
- Там, где течет река, вода должна быть слаще.- Он огляделся. Камыши вокруг них были глубоко в море, мягко покачиваясь в воде, когда течение убывало и текло. - Сейчас прилив. Когда он уйдет, мы сможем найти, где находится река.’
Они ждали. Когда прилив отступил, тростник, казалось, поднялся из воды. Некоторые каналы пересохли, другие, более глубокие, остались в тонкой полоске блестящей воды между илистыми берегами. По мелководью пробирались длинноногие птицы, а по грязи сновали насекомые.
Мунго повел лодку к более глубокой воде, изучая стеклянную поверхность в поисках любой ряби, которая могла бы выдать течение.
‘Там.’
Это было не так уж много – едва заметная морщинка на поверхности залива. Но когда они подплыли туда, и Мунго опустил руку в воду, он почувствовал давление течения на тыльную сторону ладони.
Он попробовал воду, как и Хендерсон. Она была гораздо менее соленой, чем море.
‘Где-то здесь должна быть река.’
Они изо всех сил следовали за течением, обходя заросли камыша и илистые отмели, преграждавшие им путь. Иногда канал был настолько мелким, что им приходилось выбираться и тащить лодку через него. Вскоре все мужчины были облеплены грязью и воняли до небес. Но всегда была тонкая струйка воды, которая вела их вперед.
‘Если здесь и есть река, то не более чем ручей, - пробормотал Мунго, подталкивая тяжелую лодку вперед по вязкой грязи.
С плеском нос накренился вперед и снова погрузился в глубокую воду. Мунго был так занят своей задачей, что потерял из виду все, что его окружало. Теперь он поднял глаза, и у него пеехватило дыхание. Они прошли через болото и теперь смотрели на широкое озеро за ним. Вдалеке безошибочно угадывалось течение большой коричневой реки, лениво уходившей в глубь острова.
Мужчины радостно закричали. Они забрались обратно в лодку, измазав ее борта грязью, и с новой силой взялись за весла. Как только они вышли в чистую воду, Мунго поднял парус, чтобы люди могли отдохнуть. Они любовались новыми окрестностями, а Мунго тем временем направился к устью реки.
‘Если бы нам удалось провести "Ворона" через болото, я думаю, мы могли бы привести его сюда так же легко, как реку Патапско в Мэриленде, - сказал он.
Он изучал берега реки, которые кишели дикими животными - олени и антилопы тысячными стадами; крокодилы, греющиеся в грязи; ярко оперенные птицы, кричащие с деревьев. Не было никаких признаков человеческого жилья. Бешеная радость поднялась в сердце Мунго. Судьба испытала его решимость, но он справился.
‘Вот здесь мы и разбогатеем, - объявил он под одобрительные возгласы мужчин.
Когда солнце село, они повернули вниз по реке, чтобы вернуться к "Ворону". К этому времени снова начался прилив, что значительно облегчило их переход через
