Преподнес мне подарок и Бан Имаян. Небольшую металлическую коробку с белой шкалой, усеянной черными точечками и черточками. Он объяснил, что это - аппарат огромной энергии, своеобразная радиостанция, которая может заглушить все земные передатчики с тем, чтобы мой голос дошел до человечества. Дал мне и зеленый кристалловидный фонограф:
- Двойная гарантия, - засмеялся он совсем по-земному. - Вы знаете, как работает фонограф. Предварительно скажите ему то, что должны сказать людям, и что бы с вами ни случилось, все равно он когда-нибудь ощутит их и заговорит - если у них осталась хоть искорка разума и человеческой теплоты.
Я высказал мысль, мучавшую меня: - А если уже поздно, Бан Имаян?
Седые брови превенианского мудреца сдвинулись.
- Надеюсь, что нет, Луи... Но если мы опоздали... Так или иначе, мы будем продолжать наше странствие во Вселенной. Мы будем искать Разум там, где существует хоть малейшая вероятность найти его... Как только мы расстанемся с вами, наш дисколет отправится в Метагалактику.
Мы не простились. Я не простился ни с кем из своих друзей. Даже с Йер Коли и Килом. Мудрые превениане сами позаботились об этом, да и меня спасли от мучительных минут прощания.
Все произошло очень просто: однажды вечером я уснул рядом с Йер, а когда проснулся, был уже на Земле.
Простите меня, братья-земляне, если во время своего рассказа я иногда шутил вещами, которыми шутить нельзя. Для француза это простительный грех. Да и стоит ли воспринимать серьезно, что происходит на чужых планетах?
Но сейчас я здесь, на моей Земле, и чувство юмора начинает мне изменять... По моему желанию превениане оставили меня на том же самом месте, откуда похитили. Но это место уже совсем не то. Это пустыня. Я с трудом нашел лишь кусочек стены моей бывшей виллы, чтобы прислониться к ней и быть в тени.
Отсюда я вижу огромный белый город на равнине. Его квадратные здания упираются в небо - это напоминает мне Фелисите; и я решил, прежде чем воспользоваться другими своими возможностями, поведать кристаллу историю моего галактического путешествия.
Мне странно, что я держу перед собой этот зеленый кристалл.
Сейчас Галактика - далеко, при дневном свете ее не видно, и в какието моменты я даже сомневаюсь в ее существовании... Было ли в действительности это путешествие? Есть ли у меня миссия в моей второй земной жизни? Не является ли все это иллюзией, рожденной бессонными ночами, когда я писал историю грядущего века?
В сущности, мне больше нечего вам сказать, кроме того, что я услышал от тех мудрых скитальцев в Галактике: "Люди, сохраните свой разум!"
эпилог ...
Зеленый кристалл перестал пульсировать и свет его погас.
Пятеро студентов сидели молча, и в глазах у них были одновременно смех и печаль. Они избегали, неизвестно почему, смотреть на мертвеца. Наташа пожала плечами и приготовилась было что-то сказать, но не сказала.
Рыжий Текли подозрительно стрельнул глазами в сторону профессора. Этот старикан любил превращать в анекдоты свои лекции по истории, Однажды, объявляя тему "Сравнительная психокартина общественных групп конца двадцатого века", он принес в аудиторию довольно большой закрытый сундук и, пыхтя, водрузил его на кафедру. Он сообщил, что лекция эта будет проходить эвристическим способом. Потом вынул из сундука клетку, разделенную на три части: в одном отделении сидела рычащая рысь со светлыми жестокими глазами, в другом - шимпанзе, в третьем - старая черепаха, которая была совсем слепой и из-за этого выглядела очень мудрой. Профессор указал на клетку и попросил Текли развить тему, сведя ее к умственному состоянию и морали правящих кругов Франции... Ничего удивительного, подумал Текли, если этот Луи Гиле окажется просто пластмассовым роботом.
Оцеола стоял с непроницаемым лицом и ничего не говорил. Белокурая Стэлла вынула носовой платочек и поднесла его к глазам - при всей своей воинственности она была такой же сентиментальной, как и ее прабабушка Лорелей, Марсель все еще держал зеленый кристалл в своих ладонях. Он первый осмелился взглянуть на мертвого. Печальная полуулыбка бледного, уже осунувшегося лица и открытые остекленевшие глаза заставили его склонить голову,
- Профессор Карпантье, - заговорил Марсель, - не понимаю, почему он...
Студент не смог задать свой вопрос: кристалл в его руке снова начал биться как сердце, излучая пульсирующий свет. На этот раз кристалл выговаривал слова с большими паузами.
......Странный летающий аппарат в самом деле... Как спокойно и плавно кружится в воздухе. Красиво.. Что мне напоминает этот аппарат? Что-то из детства, какие-то забавные игрушки, как они назывались... Помню, что мой отец покупал мне целые связки таких игру- шек, когда мы ездили на ярмарку в Безансон, Солнце жгло их и они лопались одна за другой.. Шары! Конечно же, шары!. Но этот слишком большой... Боже мой, внизу видны человеческие фигуры!.. Или я ошибаюсь?.. Нет! Вот они движутся. Один нагибается и смотрит вниз...
Последовала долгая пауза, Студенты зашевелились, но профессор Карпантье остановил их жестом,
"...графическая картинка в учебнике по истории, - продолжал голос Луи Гиле, после какого-то непонятного шепота. - Шар братьев Монгольфье! Помню, что картинка была точно на сто седьмой странице в верхнем правом углу... Но в мое время люди летали в ракетах.
Даже реактивные самолеты уже устарели. А сейчас у нас тридцать первый век - Кил Нери точно вычислил время... Неужели они вернулись к шару Монгольфье? Странно... Действительно странно... Вот они выходят из корзины, первые мои дс-планетяне... Один, два, три, ... шесть человек. Пять молодых и один седой... Не надо волноваться... Они идут сюда... Человеки, братья, милые мои люди!.. Встать и побежать им навстречу?.. Луи Гиле, нетерпение твой главный порок. Никогда не спеши, говорил Бан Имаян... Ладно, подожду. Они не носят оружия... Очень похожи на превениан - молодые одеты в короткие туники и только старый... Но почему они, черт побери, так медленно..."
Голос перешел в шепот и какое-то время шесть слушателей напрасно напрягали слух. Потом слова стали слышны более отчетливо, но понять можно было только отдельные фразы.
"...не нравится... едва плетутся... Молчат и едва плетутся... Отсюда я мог бы услышать их голоса... И головы их, склоненные к земле... А, мерд!!! Нет, мне нельзя спешить. Может быть, я просто отвык от вида людей, забыл их движения... У меня нет сил вынести это... Как внезапно навалилась на меня усталость... Эти медленные шаги, эти склоненные головы... Господи!"
Шепот прекратился и из зеленого фонографа донесся болезненный вздох. Последние слова, которые профессор и студенты услышали, были произнесены хрипло, их едва можно было разобрать:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
