на посадку, а за ним, с минимальным интервалом, сел на шоссе и другой. Удивительно, но эти парни сумели без особых проблем посадить свои истребители на довольно узкую дорогу.
Оба быстро срулили с шоссе за указывавшим направление Шимориным. Едва Миги выключили двигатели, как техники при помощи «ЗИЛов» увели их под маскировочные сети, благо свободного места в капонирах теперь было много.
Из кабин «Миг-17Ф» вылезли двое смуглых пилотов, похожих из-за одинакового роста, однотипных шлемов, кожаных курток и оливковой униформы на братьев-близнецов. Подбежавший переводчик не понадобился — оба офицера, пусть и с чудовищным акцентом, говорили по-русски, как и все, кого учили летать в СССР. Один назвался капитаном Феликсом Гебра, а второй — старшим лейтенантом Алехандро Суаресом.
— Как вас сюда занесло, товарищи офицеры? — поинтересовался Булкин, поприветствовав кубинцев.
— Аьеродромь Сань-Аньтоньо уньитожьен, — ответил тот кубинец, который был старшим по званию. — У нась коньчьялос топьльиво. Приказьял сьесть здесь....
— Машины в капониры загнали? — поинтересовался Булкин у подошедшего Шиморина.
— Уже, — совершенно не по-военному ответил тот.
— Тогда заправить и зарядить оружие союзникам, — приказал Булкин.
— Так точно, — ответил Шиморин. — Только вот насчёт перезарядить.... У нас же только 23-мм снаряды...
— А мьи 37-мм осьобо нье расходовал... — ответил ему кубинский капитан Герба и улыбнулся.
— Тогда пока отдыхайте, товарищи, — разрешил Булкин и, отбросив недокуренную сигаретку, подчёркнуто твёрдой походкой пошёл к КУНГу с радиостанцией. До отдыха ли им всем было сейчас?
Не прошло и пары минут, как его связали с начальством.
— «Первый», мы приземлились, кубинская пара тоже, — доложил Булкин. — Какие будут дальнейшие приказания?
— Какие ваши потери, «Пятьдесят седьмой»?
— Четыре сбито, один подбит и сильно повреждён. К дальнейшей работе готовы только три самолёта, считая «спарку», которая имеет мелкие повреждения!
— И то ладно. Молодцы, летуны. Пока заправиться, пополнить боекомплект и ждать дальнейших приказов!
— Есть, товарищ «Первый»! — ответил Булкин.
Между тем на шоссе появились первые мирные жители, похватавшие нехитрые пожитки и бегущие со стороны Гаваны в сторону юго-восточного побережья острова. Кубинские солдаты, охранявшие самолётные стоянки, без вопросов пропускали их мимо. Какой-либо помощи проходивший народ не требовал, некоторые беженцы просили пить, и в этом им не отказывали.
Примерно через час кубинская БРДМ-2 привезла старшего лейтенанта Кобзева. Оказывается, сразу же после вынужденной посадки он дальновидно передал по рации свои примерные координаты, и кубинцы поехали за ним ещё до того, как сели три уцелевших «Яка». Правда, вытащить его «Як» с того поля без крана и трейлера не представлялось возможным, тем более что аппарат явно требовал ремонта в заводских условиях — по докладу пилота, только в его фюзеляже был десяток пушечных пробоин. На место вынужденной посадки для оценки нанесённых повреждений немедленно отбыли, оседлав «ГАЗ-69» и взяв в качестве проводника одного из вывозивших Кобзева кубинских солдат, инженеры Шапиро и Коромыслов, но ничего хорошего от их возможного вердикта Булкин не ждал. А ещё через сорок минут попутный военный «КрАЗ» РВС Кубы высадил возле стоявшего у самолётных стоянок караула старшего лейтенанта Горохова, целого и невредимого, но слегка поцарапанного, изрядно перетрухавшего и лишившегося при катапультировании не только шлема, но и, почему-то, ботинок.
Что стало с остальными пилотами эскадрильи, толком не успели узнать, поскольку через пару часов началось то, чего заранее не предполагал вообще никто. И в этой суете всем стало уже не до трёх то ли погибших, то ли пропавших пилотов...
А в штабном бункере ГСВК в районе Гуиннеса как раз в этот момент совещались отцы-командиры. Советский контингент понёс не особо большие потери — лишь 4-й отдельный мотострелковый батальон 7-й отдельной мотострелковой бригады некстати угодил под удар двух десятков американских штурмовиков А-7 и А-6 (интересно, что американцы целились не по ним, а по позициям соседней части РВС Кубы) и потерял не менее трети личного состава. Но повода для оптимизма это всё равно не давало. И людские, и технические потери кубинцев были чудовищны (точного числа всех жертв атомной бомбёжки никто до сих пор не знал), а их ПВО и ВВС практически перестали существовать. На случай масштабного американского десанта у ГСВК было слишком мало людей и техники, а значит, оставалось прибегнуть к крайним мерам — карт-бланш на это был получен из Генштаба ещё вчера.
— Мне только что доложили наши наблюдатели — в Гуантанамо слышен рёв многочисленных танковых двигателей, — доложил генерал-полковнику Кончицу командир 7-й отдельной мотострелковой бригады полковник Ходкевич. — Похоже, несколько десятков их «Паттонов» выдвигаются к проволочным заграждениям у периметра базы и собираются атаковать! А проходы в минных полях американцы, по докладам разведчиков, проделали заранее!
— Ну что, сомнений в их дальнейших действиях нет более ни у кого? — спросил присутствовавший здесь же секретный полковник Уткин.
— Нет.
— Тогда за чем дело стало? Пора действовать. С Фиделем связались?
— Пока связи нет. По нашим данным, он срочно эвакуируется из Гаваны. У них там, где-то километрах в десяти восточнее столицы, есть какое-то правительственное железобетонное укрытие.
— Знаю я их «правительственные укрытия». Небось наши построили второпях, ещё в 1962-м, а потом забыли про него. А не проще ему было сразу приехать сюда, к нам? Если янки в следующий раз долбанут ядерным оружием, они точно будут иметь в виду крупные города. А если накроют Гавану, Фидель точно может не уцелеть. А оно нам надо?
— Хорошо, Фиделя мы предупредим, а про остальное сообщим ему потом.
— Если будет какое-то «потом» ... Так что — действуем, товарищ генерал-полковник?
И Уткин многозначительно посмотрел на Кончица. Уж он-то, как никто другой, понимал, что следующим шагом американцев вполне может быть массированный ядерный удар по Кубе, который превратит весь остров в один огромный, высокотемпературный пожар. И ГСВК, с его весьма ограниченным наличным ядерным потенциалом, ничего не успеет предпринять в ответ. Впрочем, полковник рассчитывал на уже многократно продемонстрированную в Западной Европе половинчатость и нерешительность американцев. А уж в Пентагоне должны были прекрасно понимать, что Куба находится слишком близко от США и уже через несколько часов продукты радиоактивного распада окажутся на другом берегу Флоридского пролива.
— Да, уже пора, — ответил генерал-полковник и тяжело вздохнул. Всё-таки не каждый день приходится отдавать приказы о применении ядерного оружия, пусть и тактического.
— Ходкевич, дайте добро на немедленный запуск «Луны» по Гуантанамо. И прикажите нашим командирам и стоящей там 50-й дивизии РВС
