* *
Проводив Каспадиа, я нашел Лапанья и утащил его на крышу. Что-то я устал сидеть в своем кабинете, хоть на солнышке погреюсь заодно.
— Скажи-ка мне, Баджи, — вкрадчиво начал я, сделав первый глоток кофе, — а можно ли привязать к крови рода новый камень, если старый цел?
Лапанья глянул на меня с интересом.
— Как ты это выяснил? — спросил он.
— Значит, ты знал, — сделал вывод я.
Неприятное открытие, честно говоря.
— И зачем тогда весь этот цирк с новым родовым камнем? — поинтересовался я.
До сих пор с подобным поведением потенциальных союзников я не сталкивался. Везло, видимо.
Нет, Лапанья, конечно, прямо мне не врал. Впрочем, прямой лжи от аристократов в принципе не дождешься, к этому я уже привык. Однако Лапанья сделал все, чтобы скрыть ключевую информацию и создать у меня совершенно ложное впечатление как о его действиях, так и о реальном положении вещей.
— Почему цирк? — спокойно отозвался Лапанья. — Это одна из возможностей. Маловероятная, да. Но она есть.
— Вот только ты сам в нее не веришь, — хмыкнул я.
Картинка у меня начала складываться.
Он не зря тянул с началом работы с родовым камнем Нишант. Какая разница, когда начинать то, что сделать почти нереально?
Да и зачем ему это?
Ненапряжную возможность зарабатывать на жизнь я ему дал сразу, предложив выкупать изготовленные им защитные артефакты.
Как я понимаю, следующей целью Лапанья была безопасность. И, получив от меня предложение вступить в клан, он ее достиг. После этого Лапанья мог спокойно отказать даже императорскому роду и сослаться на меня. Видя мое отношение, Лапанья понимал, что в случае неприятностей я впишусь на него. Может, и не так, как за своих клановцев, но в стороне точно не останусь.
А уж приглашение пожить у меня и вовсе закрыло все возможные проблемы. Лапанья еще не часть моего клана, но теперь уже все аристократы, включая членов императорского рода, считают Лапанья моим ближником. Со всеми вытекающими.
И только теперь, закрыв вопрос выживания, Лапанья на самом деле начал заниматься вопросом продолжения рода. То есть вернулся к вопросу обретения родового камня.
Я же помню, что свой родовой камень можно почувствовать на расстоянии. Относительно небольшом, конечно, но все же.
С юным Каспадиа этот трюк вряд ли сработает. Парень никогда не держал в руках свой родовой камень, и уж тем более, он не принят в основу рода. У него связи с родовым камнем еще просто нет.
Однако для тех, кто имеет родовой герб на плече, эта возможность точно есть.
Я помню, как прятал свой родовой камень в лесу почти сразу после возрождения в этом мире, и как не находил себе места в форте потом. Тогда Асан сказала: «С такого расстояния ты ощутишь только чужое прикосновение к камню». До камня там было километров десять примерно.
То есть десять километров — это зона гарантированной чувствительности.
Правда, я никогда не отдалялся от родового камня на большее расстояние и потому не могу сказать, насколько явным бывает ощущение «обрыва связи». Неприятие чужих рук — это очень яркая штука. А просто наличие камня можно и не отследить при прочих равных.
Ладно, пусть даже будет пять километров.
Если с такого расстояния можно ощутить свой родовой камень, то я начинаю понимать «нелюдимость» Лапанья.
Например, я помню, как он отказался от знакомства с членами рода Неспели, когда их глава нас обоих приглашал в свою главную родовую резиденцию. Лапанья выбрал тогда одинокую прогулку по Индору. Зачем? Уж не камень ли он искал?
В Суррате, на свадьбе Магади, он тоже выделил отдельный день на знакомство с городом. Даже когда мы ночевали в Джайпуре по дороге на свадьбу Магади, он и то вечером первым делом ушел в город «проветриться». Хотя времени там у нас было очень мало.
Да и столицу Лапанья наверняка облазил вдоль и поперек еще до того, как переехал жить ко мне.
И тогда получается, что его реальная ставка была вовсе не на родовой камень Нишант, который Лапанья получил от меня. На самом деле, он искал свой родной камень.
А объект, который он отдал мне в обмен на родовой камень Нишант — это просто цена за безопасность. Живя у меня, Лапанья пользовался всеми преимуществами клановца, по сути, но не имел при этом никаких реальных обязательств.
Я смотрел Лапанья в глаза и ждал. Ну хоть сейчас признается, интересно?
— Не верю, — сдался Лапанья.
Я лишь горько ухмыльнулся.
С одной стороны, странно было бы ждать открытости от чужака, которого я изначально взял в плен. И хоть Лапанья благодарил меня за спасение жизни в Свободных землях, доверять он мне был не обязан. Да и в целом, не обязан. Даже безотносительно нашего весьма спорного знакомства.
А с другой стороны, с тех пор прошло много времени, и свое отношение я не раз показал на деле. По сути, я давно причислил Лапанья к своим, и он это отлично видел.
Что, даже это не повод для доверия?
— И какой у тебя был план? — ровно поинтересовался я.
— Я искал свой родовой камень, — подтвердил мои выводы Лапанья. — Пользовался любой возможностью съездить в незнакомый город и погулять там. Радиус чувствительности, насколько я помню по прежней жизни, километров шесть-семь. Окажись мой камень в каком-то городе, я бы его почувствовал.
— Всю страну собираешься объездить? — усмехнулся я. — А если твой камень продали за границу?
— Да, это возможно, — согласился Лапанья. — Но я должен был проверить хотя бы ту территорию, до которой мог дотянуться. Пока не нашел, как ты понимаешь.
— А если бы нашел? — продолжил расспрашивать я. — Сомневаюсь, что купить родовой камень способен совсем уж слабый род. Как минимум, деньги, а значит, и бойцы у покупателей точно есть.
— У меня есть, чем заплатить тебе за помощь, — слегка улыбнулся Лапанья. — Отдал бы тебе твой родовой камень, чтобы ты помог мне вернуть мой.
Я только головой покачал. Вот, вроде, и звучит все это логично, и цена адекватная, да только ощущение, что меня банально используют, не отпускает.
Наверное, я зря инстинктивно признал Лапанья своим. Будь все это просто честными сделками, в которой каждая сторона — и я тоже, разумеется! — получала свою выгоду, все было бы нормально.
А так… вроде, и прямого обмана нет, и
