чувствовали.
Проблема состояла в том, что, даже разделённые, отряды монстров насчитывали почти по сотне хвостатых воинов каждый, без учета маленьких ящеров и самок, оставшихся в стойбище. Это было чересчур для лобовой стычки даже с учетом подкрепления, потому мы продолжили истреблять ящеров, но немного иначе. В группу чешуйчатых прилетало несколько стрел или заклинаний, убивали (реже — просто ранили) несколько бойцов, те в ответ рычат, отступают, чтобы выйти из-под обстрела или наоборот — наступают, чтобы наконец прижучить стрелков, и собирают собой отравленные капканы, горят в ловушках, начиненных огненными камнями, которые успел наставить наш рога. В общем, дело шло, и ряды ящеролюдов редели — как-никак, нас прикрывали В-ранговые маги. Все шло отлично, и от отряда поисковиков осталось шестьдесят-семьдесят воинов. А потом за дело взялся их вождь.
Очередная засада шла, как и все прошлые. Обстрелянные, пожаренные, по-прежнему голодные (мы распугали и побили всю возможную добычу крупнее сусликов и ворон) и сильно потерявшие в боевом духе ящеры вновь попали под стрелы. В этот раз оба мага колдовали над чем-то особенно убойным, метя в середину построения, и результат превзошел мои ожидания. В строю полыхнуло синее пламя, полтора десятка ящеров запеклись в своей же чешуе.
А вот вооруженный глефой вождь выжил. Огонь пробежал по пластинам его доспеха и впитался в металл.
Эти ящеры заточены не на битву против менталистов, они долбанные антимаги!
— Убью. — пообещал хвостатый, и бросился прямо на нас, собирая попадающиеся по пути ловушки.
Его лапа попадает в капкан, которого полминуты назад не было на тропе, но острые зачарованные зубья не могут пробить прочную чешую. Новое заклинание, пущенное паникующим магом, похоже на россыпь оранжевых искр, но и оно так же втягивается в доспехи.
Маг, особенно такой, который не тренировал свое и привык бить чем-нибудь мощным и сугубо с расстояния в пару сотен метров и больше, а потом лутать трупы врагов — хрупкая стеклянная пушка. Причем такая пушка, которая о своей хрупкости знает, и очень, ОЧЕНЬ опасается лобовых столкновений.
В общем, глядя на ящеролюда-переростка, которому нипочем их заклятья, маги запаниковали и дали деру сквозь окружающие нас кусты.
По пути к нам ящер выцепил одного рогу — будто не заметив невидимости и укрывающих воина теней, поддал лапой по кустам, и маленькое человеческое тело, кувыркаясь, отлетело в сторону. Хорошо, глефой не добавил.
Остался наш доблестный отряд. Лучники, мастера ловушек, пара мечников и я.
Лучники, стоит отдать им должное, держались. Ни один не побежал и не опустил лук, ни один не запаниковал и не заорал, что нужно бежать как можно дальше и быстрее. Вот они показали себя чуть лучшими бойцами, чем маги, в плане моральной подготовки, но в боевом плане они были ничуть не лучше волшебников. Стрелы тыкались в шею ящеролюда, в лицо и незащищенные броней кисти, но в плоть не погрузилась ни одна: все отлетали, будто и не бахвалились лучники на привалах своими начиненными магией снарядами — пара глубоких царапин, да прикрытые когтистой лапой глаза вождя — вот и весь результат.
А там и еще одна напасть произошла — видя неуязвимость их лидера, ободрились и остальные ящеры — с ревом и рычанием бросились в атаку.
— Отстреливайте ящеров, по вождю не метить! — заорал я лучникам, надеясь, что щитовик задержит ящера достаточно, чтобы лучники перебили хотя бы половину оставшегося отряда. Если бы маги остались рядом с нами, удалось бы полностью положить половину ящеров.
Вот тут-то и оказалось, что выпускать стрелы мимо несущейся на них махины по угрозе чуть более далекой, стрелкам сложновато. Сохранившая разум половина бойцов послушалась меня, а вот остальные по-прежнему пускали стрелы по стремительно бегущему к нам красночешуйчатому.
Хвостатый прошибал собой кусты, перепрыгивал через камни и поваленные деревья. Несущаяся за ним ватага бежала кучно. Каждую секунду-другую кто-то из ящеров валился на снег, цепляясь за впившуюся в горло стрелу, или спотыкался и падал из-за пробитой лапы. Но лучников было недостаточно, чтобы перебить всех.
Я готовлюсь к столкновению.
Клинок мечника едва успел высунуться за барьер, как ящер хватает лезвие, тянет на себя, и мечник вылетает следом за мечом. На бойца обрушивается шквал быстрых, полных дурной мощи ударов глефой. Лезвие оружия сияет каким-то зачарованием, и купол личной защиты вокруг мечника с каждым ударом становится все более тусклым.
Я шагаю за барьер.
Тут не поможет магия, не помогут гоблины или другие юниты. Остается действовать самому. Если уж не получается воздействовать на ящеров-антимагов, буду убеждать иллюзиями мир.
Амулет на груди раскаляется от количества пропущенной через него энергии. Я абсолютно пуст, энергоканалы внутри стонут от избытка энергии, зато я на восемь секунд становлюсь очень, очень быстрым. Растянуть время миража дальше не получится — дальше мир почувствует обман, и повторить фокус у меня получится нескоро.
За следующие пару секунд я оттесняю ящера от мечника. Наношу добрых три десятка ударов, но меч, даже бьющий с невероятной скоростью, не может пробить красноватую шкуру ящеролюда. Удары отбрасывают чешуйчатого, рвут ремни на его доспехах, даже доспехи пробивают, но никак не вредят чешуе. И я не понимаю, почему. Будь у меня время подумать, что делать дальше, я бы нашел решение. Но времени не было — моей иллюзии хватит на пять оставшихся секунд, и ни мгновением больше.
На секунду ухожу в вондер, где время еще более растянуто, и решаю, что не стоит пока тратить время, пытаясь пробить непробиваемое. Лучше бить того, кого получается ранить.
За оставшиеся пять секунд я прохожу через оставшихся ящеролюдов, срубая их, как траву. Укрепленный металл клинка стонет от непомерных даже для него нагрузок. Я швыряю в тех ящеров, до которых не дотягиваюсь, кинжалы из пространственного кольца, мечи и даже монеты, которые на моей бешенной скорости превращаются в снаряды: пробивают черепа, ломают кости и крепкую чешую.
Ускорение кончается, и я остаюсь наедине с монстром. Ящер стоит ровно между мной и барьером.
Замечаю на краю зрения уведомление — симбионт взял новый ранг. Я перенапрягся — мышцы растянуты, в микроразрывах. Симбионт спешно латает тело, но до полного выздоровления мне еще очень далеко.
Ситуацию осложняют стрелки — кто-то все еще пытается пробить непрошибаемую чешую. Снаряды рвут воздух, а некоторые чиркают по доспехам ящера и летят из-за его спины прямо в меня.
— Не стрелять! — Кричу, когда пара снарядов проходят по касательной рядом со мной, отбитые в сторону вспыхнувшей защитой. — Ур-рою!
Больше стрелы не летят — похоже,
