бьющихся до последнего стрелков угомонили их же товарищи.
— Миражист, — рокочет ящер. — Твой череп украсит ворота нашего дома. Я подарю его Исшас-с.
И не поймешь, племенное ли это ругательство, или он действительно жрец какого-то живого бога, способный до этого бога достучаться. Если первое — не страшно, мой череп он не получит. А если второе — то он может и к божественной силе обратиться.
Без силы иллюзий я ящеру был не противник.
Шла первая секунда боя, а я уже поймал удар глефы на гарду меча — увернуться было без вариантов. Удар отквырнул меня, руки отсушило и осталась неприятная слабость — я едва удерживал рукоять меча.
Ящер оскалился, рубанул снова, и в этот момент ему прилетело по голове клинком — очнулся мечник. Удар не принес никакого урона, даже щербинки на чешуе не оставил, но ящер на секунду замешкался, и в этот момент кончик моего меча жалит его пальцы.
Я резко отпрыгнул от могучего пинка, которым меня чуть не снёс этот козёл. Меч снова не пробил его шкуру. Похоже на какое-то благословение, навык или врожденную способность… Но даже определись я с корнем этой неуязвимости, сделать ничего не смогу — я пуст, и пополнить энергию нечем.
Мечник рычит, задействует какую-то способность и ускоряется, но против ящера все равно не вывозит — ему хватает времени только уворачиваться. Я, подгадав момент, бью ящера со спины, кончиком лезвия меча перерезая ремень доспеха. Разумеется, доспех от этого не свалился, но когда ящер, рыча, снова поворачивается ко мне, между моих пальцев торчит метательный кинжал. И он отправляется в глаз земноводного.
Удар снова проходит мимо — то ли ящер успел дернуть головой, то ли веко опустил, то ли даже его глаза непробиваемы, но кинжал улетает в снег.
Шипение ящеролюда резануло воздух. Могу его поднять — жалкая букашка смеет сопротивляться. С моих лет я на него так же смотрю, и меня тоже бесит происходящее.
При очередном шаге по умятому ногами и лапами снегу нога проваливается едва ли не по колено в какую-то нору. Нелепо взмахиваю руками, пытаясь удержаться, и падаю на колено. Ящер ревет, рвется ко мне, чтобы прикончить меня в такой неудобной позе, но проваливается и сам. Сперва — по колено, а потом и по пояс. Снег и земля будто бы обратились в зыбучий песок.
Поле боя стало адской воронкой, в центре которой ревел и тонул ящер.
Ближайшее дерево заскрипело, покосилось и начало падать. До опускающихся ветвей — пара метров, при всем желании не достать.
Не шевелюсь, но все равно медленно сползаю в сторону монстра. Тот держит глефу над головой, ревет и бьется, опускаясь все ниже. Когда голова ящера исчезает под снегом, к нам с мечником выходят отбежавшие лучники и маги.
— Самое верное средство против антимагов — создать под землей полость с воздухом и превратить поле боя в зыбучие пески, — хрипло говорит один из магов. — Но на такую работу требуется время.
Не спорю с мужчиной, хотя на этот счет их трусливого побега у меня совсем другое мнение.
Без самого сильного бойца племя ящеролюдов решило не вступать в бой. Когда маги приготовили свои сильнейшие заклятья, и наш отряд подошел к логову ящеров, там уже никого не осталось. За несколько часов ящеры снялись с места, забрали большую часть скарба и утопали куда-то по снегу. После того, как маги издали вычислили и уничтожили ключевые точки ритуала, проведенного чешуйчатыми, купол с призраками пал, и мы спокойно зашли на территорию.
Поиски долго не продлились. После моей просьбы маг прошелся по округе и в пятидесяти метрах от забора нашел засыпанный люк, ведущий к схрону. Не пришлось возиться с картой, поднимать воспоминания и сличать их с окружающей местностью.
— Помочь тебе чем-нибудь? — предложил любопытный рога, крутящийся поблизости. — Посветить там…
— Спасибо, там я сам посвечу.
В подземное помещение спускался я один.
Схрон был не слишком аккуратным: проржавевшая железная крышка, под которой — четырехметровая лестница, сваренная из железных труб. Внизу помещение на двадцать квадратных метров. Ни нормального пола, ни потолка, ни балок, которые бы этот схрон поддерживали — голые земляные стены, укрепленные магией или утрамбованные геомантом, судя по тому, что все это не навернулось за долгие годы. Видно, что помещение сделано наспех человеком, который где-то урвал ценности, и так за ними и не вернулся.
Големы были здесь же. В состоянии покоя они походили на полутораметровые каменные шары. Земля под ними опустилась сантиметров на тридцать — просела под весом каменных механизмов. Так они еще и примерзли намертво.
Пришлось доставать из кольца ломик и вызывать гоблина — мана как раз достаточно восстановилась. Зеленый начал бодро ковыряться
Жаль, что нельзя активировать одного из големов и заставить его доставать других. По идее, големами управляет либо человек, на которого они привязаны, либо — человек со специальным навыком или классом. Я не какой-нибудь поводырь големов, поэтому придется привязывать, причем с помощью специального человека и за круглую, как эти големы, сумму.
За десяток минут гоблин отдолбил все шары, и я поместил в кольцо свою добычу. Когда я поднялся наверх с пустыми руками, на лице роги явно мелькнуло разочарование. Потом скрытник мелькнул возле люка, но вряд ли догадался, что находилось внизу. Через пару часов, когда наемники обнесли оставшийся скарб чешуйчатых, раздели убитых, и на всякий случай сожгли их стойбище, мы вернулись в город.
Глава 27
Големов для меня взломали. С директором после моего прогула отношения натянулись еще больше, отец же ничего не сказал.
А в конце недели я посетил Москву.
Не то что бы мне этого хотелось, но Вероника решила съездить туда с подругами, а за компанию позвали и меня. Чтобы «хранить честь и защищать», ага.
— Айдар, ну пожалуйста! — Уговаривала меня сестра. — Неужели тебе и самому не хочется побывать в Москве?
Подключился и отец. Позвал меня в кабинет, качнул гривастой головой, и попросил:
— Сынок, ты ведь понимаешь, что Нике после больницы необходимо развеяться? Три дня в коме, плюс еще вся эта ситуация с симбионтом… Нет, если у тебя есть какие-то срочные дела, то я найду замену и не оставлю дочь без охраны. Просто ты — лучший вариант, с которым можно оправить несовершеннолетнюю дочь.
Да я понимал это и сам. Даже если я отправлю какого-нибудь А-рангового гоблина под иллюзией, чтобы
