тоже хочу своего Яна, а не того мужчину. Он мне неинтересен и никогда не будет. Он меня обижает и ранит. Я не хочу, чтобы меня ранили до конца моих дней, Титов. Либо верни его, либо не звони мне больше с этими разговорами. Только по детям, расход и девичья фамилия. Думай.
Я тогда ушла, а он думал недолго…наутро я проснулась, собралась и поехала присматривать мебель для своей новой гостиной, а между дворниками моей машины лежал небольшой букетик с полевыми цветами и записка на стекле.
Я знала, что она там будет.
Подошла чуть поближе, подышала и увидела:
«Я здесь и больше не уйду. Ян»
Он всегда в прошлом оставлял мне маленькие подарки и коротенькие записочки, чтобы я улыбнулась. Так вышло и теперь, так происходит даже сейчас.
Уже месяц прошел с тех пор, как мы…снова начали «встречаться». Притом отношения наши нежные и чистые, как когда-то давно. А еще тайные, как когда-то давно.
Да, мы с Яном начинали встречаться именно тайно. Он прыгал в свою машину и говорил родителям, что едет на тренировку, а друзьям, что помогает родителям, и мчал ко мне. Я ссылалась на дополнительные занятия по математике. Наверное, выглядело это нелепо. В математике я совсем плаваю, а все равно заниматься бы ей не стала и под страхом смерти…Но это было неважно. Прикрыв тылы, как мне казалось «элегантно», я заходила за дом и на остановке ждала Яна, а потом мы отправлялись…да неважно куда. Лишь бы побыть рядом. От Москвы до нашего города на машине ехать три часа, и так он ездил почти три месяца.
Мы пока прячемся не три месяца, конечно, а всего лишь месяц, но он на меня не давит. Все должно быть постепенно, полагаю, и пока я понятия не имею, как сказать мальчикам о том, что я решила попробовать дать их отцу шанс.
Нет, знаю, что Тим примет эту новость нормально. Он более мягкий, на меня похож, а вот Егор…
Прикрываю глаза, стоя в квартире Яна и сжимая свои плечи. За окном идет дождь, донося до меня запах свежей травы. Через три дня они возвращаются домой из Греции, куда улетели с друзьями почти две недели назад. Они мне шлют сообщения, записывают кружки в телеграмме, присылают видео и всегда спрашивают, как я себя чувствую. А как я себя чувствую? Обманщицей немного. И мне страшно, что они сочтут меня размазней, но…
Ян подходит со спины и обнимает меня, а потом прижимается губами к макушке и выдыхает.
— Думаешь о них?
Он знает…
Ну, конечно. Ян всегда знает, что меня беспокоит. Особенно когда я позволяю ему, а не прячусь, как пряталась раньше…
Слегка киваю и прислоняюсь спиной к его груди.
— Они…не знаю, как они отреагируют.
— Вали все на меня.
— Это несмешно.
— Я и не шучу.
Ласково поддев подбородок, Ян разворачивает мое лицо на себя и слабо улыбается.
— Вали все на меня.
— Это я дала тебе шанс.
— Скажи, что я не дал тебе возможности…
— Ну, что за глупости?
Тихо смеюсь. Рядом с ним мне так спокойно, что я не катаюсь на американских горках своих эмоций — я могу рассуждать здраво. Ну, или почти.
— Нам нужно будет с ними поговорить. Нужно будет объяснить…
— Нет.
— Что значит «нет», Ян?
— Я это все заварил. Мне и разговаривать. Окей?
— Но…
— Поль, ты прости, если грубо прозвучит, хорошо? Но это наше с ними дело.
Хмурюсь с возмущением, а потом опускаю руки на живот и шиплю.
— Вот когда рожу нашу девочку, тоже тебе так говорить буду!
Ян тут же округляет глаза и выдыхает еле слышно.
— Девочку?...
Ой.
— Ты узнала пол? Мы же…не хотели узнавать пол?
— Я не узнавала, успокойся.
— Но ты сказала…
— Вита постоянно повторяет, что у нас будет дочка. Требует назвать ее в честь себя.
Ян издает смешок, расслабляется и кивает.
— Ну, разумеется.
— Если будет девочка, я хочу назвать ее в честь мамы. Марусей. Ты не против?
Его улыбка становится мягче, а потом он проводит по моей щеке кончиками пальцев и шепчет.
— Конечно, нет, Поль. Как ты захочешь, так и будет.
Это приятно. Бросаю взгляд на кухню, и он снова тихо усмехается и кивает.
— А теперь ты хочешь кушать.
— Немного.
— Закажем или приготовить?
— Можно я?
— Ты хочешь приготовить?
— Ну, да? У тебя же есть продукты?
— Да, Дарья наполнила холодильник. Проверь, если нужно что-то еще, я закажу, но…
— М?
— Ты точно хочешь готовить?
— Да, Ян, точно. Я беременна, а не больна!
— Ладно-ладно. Можно тогда пожелание?
— Не наглей.
Он тихо смеется, а потом притягивает к себе и смотрит так красиво…В этот момент еще солнце выходит, будто только нас и ждало. Его глаза становятся еще ярче, а улыбка еще светлее, и будто все годы стираются.
Я снова вижу перед собой того самого Яна, который всегда смотрел только на меня так, будто на мне сосредоточен весь мир…и я не боюсь ему открыться…
— Это будет очень сложный разговор, Ян, — шепчу, он слегка кивает.
— Знаю. Мы правильно воспитали наших парней. Я ими горжусь. Они защищали тебя, как львы! Полина, оба. Как львы…
— Но ты…
— А я заслужил. Не думай об этом. Ты же знаешь, я все сделаю для того, чтобы вернуть их доверие обратно.
— Знаю…
— Это будет сложный разговор, — повторяет он, — И возможно…точнее, скорее всего, я не смогу вернуть их быстро. Возможно, даже никогда не смогу загладить эту ошибку. Не хочу об этом думать, но иногда накатывает…
— Ян…
— Нет, подожди. Я должен это сказать.
Киваю.
— Возможно, они никогда не забудут, что их идеальный отец оказался не таким уж и идеальным. Наверно, даже когда у меня получится восстановить наши отношения, они всегда будут помнить об этом, но…
— Но?
— Может быть, это к лучшему, Поль? В жизни они столкнутся с ситуациями, когда буду поступать неправильно. Я не хочу, чтобы они думали, что не имеют права на ошибку, а главное — я не хочу, чтобы они опускали руки. Это еще один урок, полагаю, который я должен был им преподать: никогда не сбегать с поля боя и драться до
