class="p1">Он отпускает ее, а потом разворачивается и уходит, а я…я чувствую, точнее, не чувствую своего сердца…пока с глаз падают огромные слезы…
Сейчас
Парни молча смотрят на меня, а я на них, и наконец-то Тим тихо говорит:
— Ты…пыталась сорвать свадьбу наших родителей?
Горько усмехаюсь.
— Да…я была очень-очень сложным подростком, мальчики. Второй ребенок, младшая девочка. Эгоистка…я очень не хотела, чтобы Полина уезжала и строила жизнь, в которой, как мне казалось, не будет места для меня. Поэтому…вот так.
— Жесть… — говорит Егор, и я киваю.
— Знаю. Это был мой самый отвратительный поступок и моя главная ошибка. Мне очень стыдно…
— До сих пор?
— Да, Тим. До сих пор. И всегда будет стыдно…
— Зачем ты нам рассказала?
— Важно, чтобы вы это знали. Ваш отец облажался по-крупному, но он любит Полину. Он всегда любил и будет ее любить…
Я вижу, что Тим сомневается еще больше, но Егор…Ох, эта Титовская твердолобость. Конечно, ему приятно было услышать все, что сказал их отец, но он уперся.
Сложил руки на груди и откинулся на мягкую, диванную подушку.
— Ты апеллируешь фактами двадцатилетней давности. Видимо, они просрочились, как…
— Ваш отец сказал ровно то же самое, когда я подслушала его разговор с этой Лолой.
Парни снова застывают, а я мягко улыбаюсь и по очереди киваю им.
— Да. Я пошла в его офис, чтобы с ним поговорить, и застала эту сцену. Она пыталась его соблазнить. Даже не так. Плясала перед ним с голыми сиськами, в одних вульгарных чулках и страшных трусиках, но он твердо отрезал.
Егор открывает рот, чтобы (спорю на что угодно)снова вставить свои пять копеек, но я его перебиваю.
— И он сказал, что между ними ничего не было. Она не отрицала. Заявила, что уважает его за решение подождать до развода, но «теперь их ничего не останавливает».
— А он? — с надеждой спрашивает Тим.
Я тихо усмехаюсь.
— А он сказал, что в его жизни всегда была и будет только Полина.
Гостиная погружается в тишину. Я знаю, что этого ничтожно мало, чтобы заставить парней сменить гнев на милость, но считаю, что правильно поступаю.
Улыбаюсь…
— Полине так повезло с мужчиной, мальчики…Ян — очень хороший муж. Да, он мало говорит, и меня это всегда раздражало. Когда я была молодой, то мне казалось, что если ты любишь — должен кричать о своих чувствах! И только с возрастом я поняла, что нет ничего лучше, чем действия. Ян всегда действовал. Он так оберегал вашу маму, если бы вы только могли это видеть…Да вы и видели, спорю на что угодно. Он всегда был рядом с ней, и она была счастлива каждое мгновение, я точно знаю! Каждое мгновение рядом с ним — были особенными для нее. А главное…он всегда брал самое сложное на себя. Проблемы, заботы — это зона его ответственности, а Полю он от всего этого берег. И как он смотрит на нее…вы же это тоже видели. Знаю, что видели. Невозможно не увидеть, когда рядом с ними находишься…А она? Вы же заметили, как она расцвела…счастливая, озорная…
Делаю короткую паузу, пока на глазах появляются слезы…я опускаю их на свои руки и тихо шмыгаю носом.
— Да, ваш папа сильно облажался. Он обидел вашу маму и причинил ей боль, а еще вы…Он так нечестно поступил с вами, но…ребят, каждый имеет право на ошибку. Вы должны это понять наконец: не бывает идеальных людей. Все мы лажаем. В какой-то момент нашей жизни каждый допускает ошибки, но, поверьте…я знаю, что такое настоящая, мужская жестокость, и Ян не такой. Он просто запутался, а…
— Вит… — тихо зовет меня Егор, а Тим подсаживается ближе и аккуратно касается моих рук.
— Вит, ну ты чего?
Я мотаю головой и смахиваю слезы, а потом смотрю на них и провожу ладонями по щекам.
— Такие вы замечательные. У них получилось воспитать вас хорошими мальчиками, и совсем скоро вы станете лучшими мужчинами. Оба. Ян — хороший отец. Когда у вас появятся свои дети, я думаю, что вы поймете это. Он так сильно вас любит…знаете, когда вы были совсем малышами, он сшил для вас переноску, чтобы таскать на груди, а Полину разгрузить.И для него это не было наказанием! Он с таким удовольствием проводил с вами время, учил вас ходить, потом говорить, потом учил вас быть мужчинами, и у него так замечательно получилось. Я знаю, что вы не простите его сразу, но…просто поверьте мне, ваш отец — идиот, но не предатель. Потому что я знаю, что такое предательство…и могу отличить его от чего-то совершенно другого…
Егор не выдерживает первым. Он тянется и обнимает меня, а я издаю смешок, но обнимаю его в ответ. Потом Тима, который подключается к нашей кучке почти сразу.
— Простите меня…не могу поверить, что моя глупость чуть не стоила вам настоящей семьи и такого замечательного детства. Вы на него злитесь, и правильно! Он заслужил. Но не вычеркивайте его из своей жизни и дайте шанс…Когда вы увидите Полю, все поймете. По ее глазам поймете…она так счастлива. Конечно, вы можете поставить ей ультиматум или провернуть какую-нибудь хрень, как это сделала я, но…просто знайте, что если вы будете против, он отступит. Он не заставит ее делать такой сложный выбор. И на вас давить не будет. Он будет терпеливо ждать, когда вы будете готовы. Так и со мной было…Ян ведь сразу понял, что это была я…
— Правда?
Киваю пару раз и издаю еще один смешок.
— Я была так себе конспиратором.
— Мама никогда об этом не говорила…
— Потому что она не знала, — шепчу я, — Ян взял и это на себя, а когда я его спросила почему? Он пожал плечами и ответил, что это бы расстроило Полю, а он переживет.
Парни отстраняются, а я снова им улыбаюсь и киваю.
— У вас замечательные родители, просто они оба запутались. Во взрослом мире, особенно когда отношения длятся так долго, кризис — это неизбежность, но когда вы их увидите…вы все поймете. Думаю, если бы я верила, что у каждого человека есть одна пара на всю жизнь — это были бы Полина и Ян.
В этот момент входная дверь открывается, и я слышу тихое хихиканье своей сестрички.
— Тихо-тихо-тихо…Ян, господи! Тихо! Не разбуди Виту!
— Она
