привет!
Орава кидается на меня с обнимашками, а мне только и остается что закатывать глаза. Сбежать — без вариантов. Они когда шибздиками были — не сбежишь, а теперь? Вон какие! Лбы здоровые! Высоченные, как их папаша, а еще накаченные и…увы и ах, молодые. А я уже нет.
Принимаю их радости и почести с отвагой. Что поделать? Такова моя нелегкая роль любящей тетушки…
— Вы должны были прилететь через три дня! — по очереди шлепаю их по рукам, но сама улыбаюсь.
Я серьезно очень люблю своих племянников. Они хорошие дети. Мне горько признавать, но Ян постарался на славу. Полина тоже, но все-таки больше Ян. Ни для кого не секрет, что парни часто перенимают привычки от отцов, да и слушаются больше пап, чем мам. В их семье так и было. Ян им многое дал, и да, мне горько. Но так. В шутку и по старой привычке…
— Мы решили сделать сюрприз. А где мама? — спрашивает Егор, его тут же поддерживает Тим.
— Мы привезли ей кучу подарков! Такие улетные бусы купили…
Отмахиваюсь.
— Ее нет, расслабьтесь.
С последним выходит туговато. Они тут же застывают, хмурятся, а потом выдают одновременно.
— Где она?!
— Что-то случилось? — добавляет Тим, следом Егор.
— Что-то с ребенком?
Ааа! Знаете, это дико сложно. Во-первых, я и правда немолодая уже козочка, а во-вторых, в них столько кипящей энергии, что даже будь я молодой — хоть вешайся…
— Прекратите так делать!
— Как?
— Говорить одновременно! Терпеть не могу, когда…
— Вита, где мама?!
Егор более тяжелый, чем Тим. Он в их паре «ведущий». Спокойный, рациональный, но когда надо — чертова скала. Потому что на Яна похож до дрожи, когда как Тим много взял от Польки. В его поведении больше эмоций, но при этом он мягче. Все, как у Полины и Яна. Забавно, да?
Я тихо усмехаюсь, смотрю на парней и закатываю глаза. А потом строю лицо, которое отвечает за меня: догадайтесь-с-трех-раз. Так называется это выражение моих поджатых губ и устало-саркастического взгляда.
Тим не понимает. Зато Егор схватывает сразу и тяжелеет еще сильнее. Громко цыкает, складывает руки на груди и шипит.
— У него, да?!
Как же я устала…
Сейчас начнется. Вот отвечаю! Сейчас начнется! Будет пародировать своего папашу передо мной, а я уже общалась с ним в этом месяце! Мне хватило! Поэтому раньше, чем Егор открывает рот, я выставляю в него руку и шиплю.
— Даже не вздумай включать Яна.
— Я не…не сравнивай нас!
Господи!
— Увы и ах! Он твой отец. И ты дико на него похож, особенно сейчас!
От возмущения Егор покрывается красными пятнами, и это уже смешно. Ян так не покрывался, конечно, зато знаете, кто так делал? Правильно. Наша мама.
Я смягчаюсь, и Егор это считывает. А может быть, ему уже плевать. Он очень сильно злится на Яна. Гораздо больше, чем Тим. Его дурость задела именно сына, который похож на него сильнее. Возможно, ему страшно, что однажды и он так облажается? Ну, и, конечно, Егор всегда защищал Полину с неистовой силой. Потому что его так папа научил… Да они оба ее защищали. Помню, мы как-то поссорились с ней перед мальчишками, когда им было лет пять или шесть. Знаете, чем это кончилось? Они меня чуть в фонтан не скинули.
Эх, были времена…
Я с улыбкой вспоминаю, как две мелких копии Яна выпрыгнули, как чертики из табакерки, прямо перед Полькой в пылу нашей разборки, а потом начали на меня наступать. Шипели еще что-то…представляете? Мол, не обижай мою маму! Да! Не обижай маму! Ох, выкинь Ян такой фокус тогда, костей бы не собрал… а сейчас я надеюсь на хотя бы толику разума, но, видимо, зря.
Егор огибает меня по дуге, хватает ключи и направляется к двери. Мне не нужно спрашивать, куда он собрался, но я все же делаю это, хватая его за руку.
— Куда?!
— Как куда?! Вернуть маму домой! Он ей в уши надул и…
Вот какой же упертый засранец!
Дергаю его на себя и гляжу в глаза, в которых скачет и злость, и обида, и боль.
Знаю, малыш. Это сложно, когда ты понимаешь, что тот, кого ты любил — неидеальный, но такова жизнь.
— Прекрати исполнять, Егор!
— Ты его защищаешь?! Серьезно?! Вита, твою мать!
— Я никого не защищаю, но я одна способна смотреть на ситуацию без эмоций!
— Да я…
— Пойдем.
— Вита!
— Я сказала — пойдем! Поговорим!
Они не очень хотят. Точнее, упирается больше Егор, а Тим просто следует за нами молчаливой тенью, но когда мне удается усадить их на диван, оба смотрят волком.
Опять.
Я на мгновение теряюсь. Как обращаться с детьми — без понятия. С подростками — тем более. А с молодыми мужиками? Это вообще ад. У них кровь горячая, кипит и взрывается! А в голове одна дурость. Но я хочу попытаться. Ради Полины. И ради Яна. Все-таки…я ему должна.
Тяжело вздыхаю и говорю первое, что мне кажется самым важным.
— Между ними с этой псиной ничего не было.
Комната моментально взрывается! Егор и Тим начинают говорить наперебой, потому друг друга перекрикивать, а потом и вовсе рычать на меня! Господи! И как Полина это вывозила?! Жесть!
Я теряюсь. Вообще, я отлично чувствую себя на публике. С детства у меня талант завладевать вниманием толпы, поэтому и профессию я себе выбрала подобающую — связи с общественностью. Но сейчас у меня ступор и страх. Я боюсь, что сделаю только хуже. Боюсь сказать неправильно. Боюсь…потому что не хочу, чтобы семья моей сестры развалилась. Этого не должно произойти, поэтому я должна приложить все усилия, чтобы им помочь.
Кто-то должен быть счастлив…
Кто-то должен…
— МОЛЧАТЬ!
От моего визга у самой в голове начинает звенеть, но, кажется, работает. Парни замолкают, пока я тяжело дышу и смотрю то на одного, то на второго. Потом грузно опускаюсь на журнальный столик перед ними и хмурюсь, сцепив ладони вместе.
Так, ладно. Надо продолжать, пока они заткнулись…
— Не было между ними ничего. Ян бы никогда не изменил вашей маме…
— Откуда ты…
— Знаю. Поверьте, я это знаю… — горько усмехаюсь, а потом поднимаю на них глаза и тихо шепчу, — Ни для кого не секрет, что я его не особо-то жалую. У нас как-то
