тяжёлый и пронзительный, сразу же нашёл меня. На его суровом лице появилась редкая, немного волчья ухмылка.
— Лиля, здравствуй, — его голос прозвучал низко, разносясь по тихой террасе. — Что-то мы с тобой не поздоровались как следует.
Я замерла, чувствуя, как на щеки наплывает тепло. Все взглялы устремились на меня.
— А ещё я тут узнал, — продолжил Оскар, и его ухмылка стала шире, — что ты моего сына... укусила.
Он не сказал это с упрёком. Наоборот, в его тоне слышалось неподдельное, хищное одобрение.
Рэй в джакузи тихо фыркнул, но не вмешался, явно наслаждаясь зрелищем.
— Что ж, — Оскар одобрительно кивнул. — Значит, в тебе есть огонь. Хорошо. Багровым нужны не покорные овечки, а равные по духу. Добро пожаловать в семью, волчонок.
Я выпрямила спину, задирая подбородок и постаралась вложить в голос всю свою силу.
— Я... я не в вашей семье! — заявила я, сверкнув глазами. — Я сама по себе!
Со стороны Авроры донёсся сдержанный, мелодичный смешок. Она прикрыла рот рукой, но глаза её сияли от искреннего веселья. Оскар же не стал сдерживаться. Его улыбка стала лишь шире, обнажив острые клыки. Видать, вот в кого Рэй такой наглый и самоуверенный. В отца... В его взгляде не было обиды — лишь насмешка и хищное одобрение.
— Конечно, сама по себе, — парировал он, и его голос звучал приторно сладко. — Пока не пришло время признать обратное. А оно придёт, волчонок. И судя по тому, как ты кусаешься, тебе это понравится.
Я с силой закатила глаза и демонстративно отошла подальше от Багровых, к самому краю террасы, к окну, но даже отвернувшись, я чувствовала его взгляд на своей спине.
Из джакузи донёсся голос, ленивый и полный вызова, который накрыл меня, как тёплая волна:
— Давай ко мне, колючка. Вода отличная.
Я сжала кулаки, продолжая смотреть на озеро, но всё во мне отзывалось на него и тянулось. К его голосу. К его наглой ухмылке, которую я буквально видела внутренним взором.
— Мечтай, Багровый, — бросила я через плечо, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— О, я не мечтаю, — последовал мгновенный ответ. — Я просто жду, когда ты перестанешь себя обманывать.
Отец подошёл ко мне тихими, неслышными шагами, как и подобает Теневому. Он стоял рядом, глядя на то же озеро, что и я.
— Лиль, — его голос был тихим, но чётким. — Мы с Оскаром отъедем на пару часов. Решить вопросы по компаниям и поставкам.
Я кивнула, понимая, что за этими скучными словами скрывается очередной раунд сложных переговоров между кланами и очередная попытка свести нас с Рэем..
Он повернулся ко мне, и его тёмные, пронзительные глаза стали серьёзными.
— Если что... маму не тревожь. Она беременна. — Он сделал паузу, давая словам улечься. — Но случись чего... звони сразу мне.
В этих простых словах был не приказ, а доверие. Он оставлял меня здесь, в эпицентре бури, которую сам же и создал, пригласив Багровых. И он знал, что буря эта может разыграться не только на политическом поле. Его взгляд на секунду скользнул в сторону джакузи, где сидел Рэй, и стало ясно — он всё понимал. И доверял мне с этим справиться. Или, по крайней мере, позвать на помощь, если станет невмоготу.
Оскар, не открывая глаз, издал короткое, хриплое ворчание, больше похожее на одобрение, чем на протест.
— Слышу, слышу, Теневой, — проворчал он, медленно поднимаясь с лежака с той ленивой грацией огромного хищника. — Вечно вы, черноволосые, куда-то торопитесь. Дела, поставки... — Он потянулся, и кости его хрустнули. — Ладно. Поехали решать твои скучные вопросы. Аврора, солнышко, ты как?
— Я останусь, — мягко ответила она, не поднимаясь с лежака. — Подышу воздухом, понаблюдаю за молодёжью.
Оскар кивнул и, пройдя мимо меня, бросил на моего отца насмешливый взгляд.
— Смотри у меня, Артур. Оставляю тут своё сокровище, — он кивнул в сторону Авроры, —ну и этого оболтуса, так что смотри, чтобы твоя дочка моего сына совсем уж не искусала.
Отец фыркнул в ответ и два Альфы направились к выходу из дома, их мощные фигуры и ауры, столь разные, но в чём-то похожие, скрылись в дверях. Аврора мягко улыбнулась, а я осталась стоять на террасе, чувствуя, как напряжение с их уходом никуда не делось, а лишь сменило свой характер. Теперь здесь остались только мы. И Рэй в джакузи, чей взгляд я по-прежнему чувствовала на себе.
Аврора поднялась с лежака с лёгкой, почти невесомой грацией и подошла к моей маме, сияя своей солнечной улыбкой.
— Лесь, пойдём наверх, — сказала она, мягко беря маму под руку. — Я тебе ещё не всё рассказала про наших младших. Представляешь, какой у Иришки в десять лет уже характер! И кто ее такую терпеть будет..По хлеще, чем у Лили и Рея. А Кирка в семнадцать — просто кошмар, чуть ли не феминистка с вечными приключениями!
Мама, Леся, улыбнулась в ответ, и в её глазах вспыхнул живой, материнский интерес. Она позволила Авроре увести себя, бросив на меня через плечо тёплый, понимающий взгляд, словно говоря: «Разбирайтесь сами, дети. У нас свои девичьи секреты».
И вот терраса опустела. Остались только мы. Я. И Рэй, всё так же неподвижный в джакузи, его взгляд, наконец, смог приковаться ко мне без помех. Воздух сгустился, наполняясь невысказанными словами и обещаниями, которые вот-вот должны были сорваться с его губ.
Глава 21. За шаг до
— Лиля, ты мне нравишься, сильно... - вдруг выдохнул уверенно Рэй..
Воздух застыл. Шум воды в джакузи, шелест листьев — всё стихло. Эти слова прозвучали не как вызов, не как насмешка. Они были тихими. Простыми. Оголёнными, как рана. Он не кричал. Он сказал это ровно, глядя прямо на меня, и в его зелёных глазах не было привычной хищной усмешки. Была лишь та самая, невыносимая правда, которую я чувствовала в его сообщении и которую теперь нельзя было игнорировать. Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как эти слова прожигают меня насквозь, добираясь до той самой части, что так отчаянно пыталась спрятаться. «Лиля, ты мне нравишься, сильно». Не «ты моя», не «принадлежишь мне». А именно это. Самое страшное и самое желанное признание.
И самое ужасное было то, что в ответ у меня не
