тем, что соединит два враждующих мира.
В глазах у мамы вспыхнуло одобрение. Она кивнула, и её рука легла поверх моей.
— Именно. Не просто самка для сильного самца. Ты — равная ему сила, рождённая, чтобы уравновесить его огонь своей ясностью. Его ярость — своей волей. Ты не пешка в этой игре, Лиля. Ты — королева на этой шахматной доске. И от твоего следующего хода зависит не только твоё счастье, но и счастье Рэя и судьба кланов.
Она сжала мои пальцы.
— Так какой будет твой ход, дочка? Бегство? Или принятие своей силы?
Я сжала её руку в ответ, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются предательские слёзы. Вся эта грандиозность, это «предназначение» разбивалось о простой, бытовой страх.
— Мам... — мой голос дрогнул. — Он далеко. В Питере. А я здесь. И эта связь... она болит на расстоянии. Как будто что-то рвётся внутри. Я не знаю, справлюсь ли я. Что, если этой «силы», о которой ты говоришь, просто не хватит?
Я посмотрела на маму, ища в её глазах не мудрость Белой Волчицы, а простое материнское утешение.
— Что, если я не выдержу и сломаюсь до того, как мы вообще что-то сможем изменить?
Мама мягко улыбнулась, и в её глазах мелькнула тень чего-то похожего на нежность.
— Я уверена, Рэй что-то придумает, — сказала она так просто, будто это была самая очевидная вещь на свете. — Он Багровый. Они не из тех, кто отступает. Если он сказал, что ты его, он найдёт способ добраться до тебя, даже если для этого придётся пешком пройти все километры между вами.
Потом её взгляд стал отсутствующим, словно она вспоминала что-то.
— Артур с Оскаром поговорили, — она произнесла это с лёгким вздохом, — потом подрались, как два молодых кобеля, конечно. Потом... снова поговорили. — Она покачала головой, и на её губах играла усталая улыбка. — Мужчины. Они всегда решают всё через силу, прежде чем сесть за стол переговоров.
Она словно ненадолго ушла в свои воспоминания, в те старые битвы и перемирия, что заложили основу для нашего сегодняшнего дня. А я сидела и думала о том, что, возможно, она права. Возможно, его упрямство — это не просто тяга к обладанию. Возможно, это та самая сила, что сможет преодолеть любое расстояние.
Лестница скрипнула под тяжёлой, уверенной поступью. Отец появился в дверях спальни, его массивная фигура заполнила проём. Он стоял, молча оценивая картину: мама, сидящая на подоконнике и я, с покрасневшими глазами и, несомненно, всё ещё пахнущая чужаком. Его взгляд, тёмный и нечитаемый, скользнул с меня на маму, и между ними пробежала какая-то безмолвная коммуникация, понятная только им двоим, прожившим вместе столько лет.
— Леся, — его голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь. — Тебе нужен покой.
Затем он перевёл взгляд на меня.
— Лиля. Внизу тебя ждёт ужин. — В его тоне не было приказа, но и возражений он не допускал. Он давал нам понять, что время для откровенных разговоров между женщинами закончилось. Наступило время главенства Альфы, пусть даже и выраженного в такой, сдержанной манере.
Мама плавно поднялась и подошла к отцу. Она не выглядела сердитой, но в её осанке была вся мощь Белой Волчицы. Она встала прямо перед ним, задрала подбородок и издала тихое, но отчётливое предупреждающее ворчание.
— Не забывай, Артур, что я твоя жена, а не только подчинённая в издательстве, — произнесла она ровно, и в её голосе звенела сталь.
Отец выдержал её взгляд, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на уважение и... огонек страсти. Мама усмехнулась, повернулась и вышла из комнаты, оставив нас одних.
Я медленно подошла к отцу. Он всё ещё смотрел в пустой дверной проём. Я обняла его, прижавшись щекой к его груди. Он замер на секунду, а затем его большая, тёплая ладонь легла мне на голову, нежно поглаживая волосы.
— Лиля, — его голос прозвучал глухо, прямо над моей головой. — Я в любом случае на твоей стороне. Как бы этот чёртов клан Багровых меня ни бесил.
В этих простых словах не было одобрения моего выбора. Но в них была безоговорочная поддержка. И в тот вечер это было именно то, что мне было нужно.
—Лиль скажи хоть мне честно, он тебя не насиловал? Он тебе на физическом уровне симпатичен?
Я отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. В его взгляде не было осуждения, только суровая, отцовская тревога.
— Нет, папа, — выдохнула я, и это была чистая правда. — Не насиловал. Всё было... сложно. Но это был мой выбор.
Я опустила взгляд, чувствуя, как жар заливает щёки, но заставила себя сказать честно, глядя на свои руки.
— И да... он мне симпатичен. На физическом уровне. Очень. — Признание вышло шёпотом, полным стыда и облегчения одновременно. — Вот в чём вся и проблема.
— Хорошо, тогда значит я правильно пригласил Оскара с Авророй и Рэем завтра в наш дом у озера — — Чтооооо папаааа! - вскрикнула и отпрыгнула от отца я — Этот неандерталец приедет к нам?
Отец хмыкнул, и в его глазах мелькнула редкая искорка удовлетворённости и азарта.
— Именно так. Если этот «неандерталец», как ты его называешь, действительно твоя пара и ты относишься к нему... благосклонно, — он произнёс это слово с лёгкой гримасой, — то пусть приедет. Посмотрим, как он будет вести себя в логове Теневых. Без своей стаи. На нашей территории.
Я отшатнулась, как от удара током.
— Папа! — вырвалось у меня визгливым, переполненным ужасом и смущением воплем. — Ты не мог предупредить?! Боги... он... он...
Я не могла даже представить Рэя здесь, в нашем загородном доме. За одним столом с моими родителями. Под пристальными взглядами братьев. Мысль о том, что этот дикий, необузданный Багровый будет разгуливать по нашему саду, заставляла кровь стынуть в жилах и одновременно... предательски нагреваться. Завтрашний день обещал быть адом. Или раем. Скорее, и тем, и другим одновременно.
Отец, видя мою панику, поднял руку, успокаивая.
— Не переживай. Поедем только мы с мамой, Аврора с Оскаром и вы двое. Марк останется здесь присматривать за поместьем, — он многозначительно хмыкнул, — а Макар... Макар умчался в Екатеринбург к Дане. Видимо, улаживать какие-то неотложные дела с Серой Стаей.
Последнее он произнёс с лёгкой, почти незаметной
