Тони даже мысли не допускал о серьезных отношениях и новом старте. Возможно, он и выбрал Изабеллу только потому, что она была достаточно юна, чтобы не зацикливаться на мысли, что между ними возможен настоящий роман. Наверняка ровесницы старались вцепиться в успешного, холеного Тони мертвой хваткой в надежде на брак и будущих детей, и он научился избегать их общества.
Он был честен с Изабеллой, и она пообещала, что постарается не пересекать запретную черту, не влезать в душу слишком глубоко, не разбивать сердце. Их дороги всего лишь пересеклись на время, как пересеклись дороги Изабеллы и прекрасной страны Аргентины. Просто им ненадолго оказалось по пути.
Когда Тони довез ее до дома и уехал, Изабелла почему-то очень отчетливо представила себе Гэбби, и ее сердце сжалось от внезапной боли. Если бы ее подруга, почти сестра, была жива, ей можно было бы позвонить и спросить, какие платья надевают на премьеру балета. Вместо этого Иззи позвонила мачехе.
– Платье для коктейлей? Ну, в моем понимании это должно быть нечто короткое, одновременно элегантное и сексуальное.
Дженнифер предложила вместе пройтись по магазинам, что они и сделали на следующий день. Пин оставили с Джеффом, поэтому получился настоящий девичий шопинг с посиделками в кафе и примеркой кучи ненужных вещей. Пожалуй, Дженнифер умела быть в одно и то же время и заботливой матерью, и подругой, и это было бесценно. Теперь, когда в жизни Иззи осталось так мало близких людей, в ее сердце нашлось место сразу для двух женщин – Кэтрин и Дженнифер.
Они нашли чудесное платье от Неймана Маркуса. Оно было коротким и на тонких бретельках, из черного струящегося материала, который то ниспадал совершенно свободно, то внезапно обрисовывал аппетитные формы тела в движении. В нем Изабелла чувствовала себя светской тусовщицей, а не школьным учителем.
– Роскошно выглядишь, – с чувством сказала Дженнифер.
– Полагаешь, я могу сразить его наповал? – спросила Изабелла, уже сидя в кафе за чашкой кофе.
– Смотря какой он. Кто твой избранник? Наверное, у вас все серьезно, если ты ради него купила платье.
– Все гораздо проще: я не хочу опозориться. У меня же совершенно нет платьев. – Изабелла, утомленная примерками и хождением на каблуках, чувствовала себя как Золушка после бала. Теперь на ней были джинсы, розовая рубашка и кроссовки. – А мой избранник… Он умен, красив, богат и интересен. В общем, куча достоинств в одном флаконе. Кстати, он продюсер. Приехал сюда снимать фильм.
Дженнифер смотрела заинтересованно.
– А сколько ему?
– Тридцать девять, – ответила Изабелла с неохотой.
– Не староват для тебя?
Дженнифер забеспокоилась. Конечно, между ней и Джеффом тоже большая разница в возрасте, но ведь они начали встречаться, когда оба были старше и опытнее.
– Возможно. Пока не знаю. Понимаешь, он не из тех, кто заводит серьезные отношения. У него была грустная история в прошлом, и с тех пор он живет в свое удовольствие. Он боится, что кто-нибудь разобьет ему сердце.
– Смотри, как бы не разбили сердце тебе, – проворчала Дженнифер. – Видишь ли, парни вообще обожают этакие «легкие отношения» без привязанностей. Это очень удобно и ни к чему не обязывает. И к таким очень тянутся женщины. У меня есть опыт общения с одним таким типом. Он был воплощением всех мужских достоинств. Мы встречались полгода, а потом все кончилось. Мне потребовалось три года, чтобы забыть его и начать двигаться дальше. Но на ошибках учатся. Хочется верить, что ты окажешься умнее меня.
– Не думаю, что смогу к нему привязаться. Это непросто. Люди так неожиданно умирают, что мне… – У Изабеллы перехватило горло, и Дженнифер схватила ее за руку.
– Перестань, милая! Тебе не повезло, но это не значит, что вся жизнь – череда потерь.
– Вроде бы нет… и все-таки для некоторых жизнь делает исключение. Для некоторых вроде меня.
– Как думаешь, почему все так сложилось? – тихо спросила Дженнифер. Она не переставала задаваться этим вопросом, как и Иззи, пытаясь решить странную загадку бытия.
Как социальный работник, она часто сталкивалась с человеческими трагедиями. Взрослые и дети умирали своей смертью или насильственной, медленно или внезапно, но смертей и потерь было много, очень много. И все же редко можно было найти столь тесную группу людей, в которой совсем юные создания погибали одно за другим, словно наследуя некую цепочку.
– Не знаю. Возможно, мы слишком глупы, чтобы цепляться за жизнь. Или слишком наивны и совершаем опрометчивые поступки. Мы смотрим одни и те же передачи по телевизору, что и остальные люди, ходим теми же дорогами, ведем тот же образ жизни. Не знаю, что отличает нас от других.
– Должно быть нечто общее, что объединяет эти смерти!
– Риск? Мы наивно полагаем, что впереди вся жизнь, и ведем себя необдуманно. Кевин жил на грани, равно как и Билли. А Гэбби… Казалось бы, ее смерть – случайность. Подумаешь: вышла на улицу и подняла руку, чтобы остановить такси. А ведь человек, сбивший ее, был пьян. Он тоже жил на грани, рисковал, и вот результат.
Изабелла слышала, что тот парень вышел из тюрьмы, отсидев три с половиной года. Она не желала даже думать о том, что с ним стало и как он пережил эти годы. Слишком много горя и боли…
Дженнифер кивала с пониманием. В силу профессии она часто работала с трудными подростками. Несчастные случаи и самоубийства – вот основные причины подростковой смертности. Переживая за каждого своего подопечного, Дженнифер внимательно следила и за падчерицей. Она была рада, что Изабелла встрепенулась и вышла из депрессии, а новый роман приветствовала обеими руками, даже если он вел в никуда. Любое действие лучше полного бездействия.
– А как поживают Шон и Энди? – сменила Дженнифер тему. – Ты так мало говоришь о них в последнее время. Вы перестали общаться?
– Просто говорить, по сути, не о чем. – Иззи пожала плечами. – Энди завис в медицине и совершенно счастлив. Он даже на праздники приехать не смог и все равно не жалеет об этом. А Шон… Шон сошел с ума. Он думает, что переловит всех наркодилеров в мире и избавит планету от боли и зла. Больше полугода он торчал в Южной Америке, работал под прикрытием. Ему были запрещены звонки и встречи. Родители Шона тяжело переживают происходящее. Представляешь, приехал на неделю – и снова на задание! И еще год от него не будет ни весточки. – Изабелла мрачно помолчала. – Если, конечно, его не убьют при исполнении, – почти зло сказала она. – Думаю, все дело именно в риске. Мы так живем. Я имею в виду мое поколение. Мы слишком рискуем, по делу или там, где это не требуется. Думаем, что мы бессмертны.
