незначительный дар, которым вряд ли и воду вскипятишь…
Мы с Леомиром путешествовали по миру, наблюдая за его изменениями. Иногда мы заходили в деревни, куда раньше частенько ведьмы, и видели, как люди больше не прячутся по домам, а живут, свободные от страха. Мы заходили в города, где в зданиях магических школ начинали создаваться производственные цехи для создания предметов быта.
Сегодня мы оказались в одном из таких мест, претерпевшем кардинальные изменения.
Я провела пальцами по старому камню на стене, чувствуя его шероховатость. Здесь, в этом здании, когда-то проходили суды над ведьмами. Зачастую, осуждались не только реальные ведьмы, но и обычные женщины, проявившие толику дара. Много было пролито невинных слез, а теперь здание превращали в дом для сирот.
— Люди стали меньше бояться… — тихо произнёс Леомир, глядя на рабочих, устанавливавших новую вывеску у входа.
— К сожалению, бояться чужой жестокости они не разучатся никогда, — выдохнула я. — Жаль, что, уменьшение излучения не гарантирует исчезновения обычного человеческого зла…
Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах знакомую печаль.
— Мы сделали, что могли, — сказал он.
Я сжала его руку крепче.
— Мы сделали больше, чем могли.
Его губы дрогнули в слабой улыбке, и он привлёк меня к себе. Я прижалась к его груди, вдыхая знакомый запах. Этот мужчина прошёл со мной через очень многое, отказался от своей веры, своего прошлого, от всего, что знал — ради правды, ради любви. Ради нас.
Мы стояли так несколько минут, а затем, не сговариваясь, развернулись и пошли дальше.
* * *
Прошло девять лет…
Толпа ревела, восторженно скандируя имена бойцов, ставки сыпались одна за другой, а дух азарта витал в воздухе.
На импровизированной арене, окружённой зрителями, сошлись двое.
С одной стороны — громила. Широкоплечий, с мощными руками, похожий на великана. Под его кожей перекатывались могучие мышцы.
С другой — худощавый подросток, который выглядел рядом с ним не более, чем тонкой тростинкой на ветру. Но был он невероятно юрким, двигался легко, будто танцевал, уходя от размашистых атак противника.
— Давай, малец, покажи, что умеешь! — выкрикнул кто-то из зрителей.
Толпа загудела, подначивая бойцов.
Но даже самые азартные игроки ставили на громилу. Это было очевидно — одно неосторожное движение, одно промедление, и этот юркий мальчишка окажется на земле без единого шанса подняться.
Однако не все разделяли такое мнение.
В первом ряду, скрестив руки на груди, стоял высокий светловолосый мужчина в одежде наёмника. На поясе у него висел внушительный меч, а взгляд был внимательным, оценивающим.
Рядом с ним топтался мальчишка лет десяти, очень на него похожий.
Он возбуждённо смотрел на арену, сжимая кулаки.
— Давай, давай! — взволнованно закричал ребёнок.
Кто-то из зрителей усмехнулся.
— Неужто мечтает однажды выйти на арену, как этот паренёк? — переговаривались за его спиной. — Плохой пример заразителен…
Но мальчишке было не до чужих разговоров. Он следил за каждым движением бойцов, почти не дыша.
А бой набирал обороты.
Громила зарычал от злости, размахивая кулаками, но подросток каждый раз ускользал, едва касаясь земли. Он был слишком лёгким, слишком быстрым.
Гигант запыхался, его движения замедлились, а вот юркий малец всё так же легко перемещался по арене.
И в какой-то момент он вдруг выскользнул прямо под руку противника, резко развернулся и, вложив всю силу, что у него была, нанёс удар в челюсть.
Здоровяк замер.
Глаза его расширились, и, словно подкошенный, он рухнул на землю.
Толпа взревела.
Победа!
Крики, аплодисменты, разочарованные стоны тех, кто поставил на громилу, и радостные возгласы счастливчиков, выбравших неожиданного победителя.
Но больше всех выиграл светловолосый наёмник.
Он спокойно принял огромную сумму денег, ухмыляясь.
Толпа начала расходиться, а победитель боя незаметно подошёл к мужчине и ребёнку.
Мальчик сорвался с места и с восторгом бросился к нему.
— Мама! — воскликнул он, обхватывая победителя руками. — Это было круто!
Светловолосый мужчина, который только что ухмылялся, поморщился.
— Даниэль, опять ты используешь эти странные словечки!
— Это словечки мамы, — надулся мальчишка. — Она всегда так говорит.
Победитель вздохнул и снял маску, а также черную повязку с головы.
Длинные тёмные волосы рассыпались по плечам, а девушка-воин с лукавой улыбкой повернулась к спутнику.
— Леомир, а ты говорил, что мои боевые навыки совершенно бесполезны. Смотри, как прекрасно они нас обеспечивают!
Блондин сделал вид, что недоволен, но вскоре не выдержал и притянул её к себе в крепкие объятия.
— Ладно, сдаюсь! — прошептал он. — За один поединок ты зарабатываешь больше, чем я за две недели в сыскном агентстве.
— Вот-вот! — она многозначительно изогнула брови. — Так что лучше завязывай со своей работой. Давай лучше полетим куда-нибудь отдохнуть…
— Полетим? — усмехнулся Леомир. — Ты забыла, что мои крылья уже не могут носить даже меня самого?
Он говорил это легко, без сожаления.
— Тогда поплывём на корабле! — предложила она с воодушевлением. — Недаром же мы поделились с королём чертежами модернизированного судна! Он нам должен! Пусть катает бесплатно…
Леомир усмехнулся.
— Дорогая, король заплатил нам тем, что не стал нас преследовать. Давай лучше купим домик где-то в спокойном месте и заживем в тишине…
Она вздохнула и чуть приуныла.
— Ладно, я знаю, что ты хочешь этого уже давно. Думаешь, мы действительно сможем жить оседлой жизнью?
Леомир слегка отстранился, не убирая рук с ее плеч, и прошептал:
— Сможем.
А потом добавил, заглядывая ей прямо в глаза:
— К тому же… я хочу дочь.
Она замерла.
— Ты серьёзно?
Он улыбнулся.
— Если серьёзно, я хочу не одну дочь. Я хочу жить обычной жизнью обычного человека. Я устал быть героем.
Она выдохнула, и её взгляд смягчился.
— Понимаю, — тихо ответила она. — Прости… Да, нам действительно пора осесть на месте…
— А я буду зарабатывать для вас деньги поединками! — восторженно воскликнул Даниэль.
Его родители рассмеялись и обняли сына.
— Сперва вырасти еще…
* * *
Говорят, на юге, в пустынях, где песок жжёт ноги, начали находить высохшие тела — уродливые, иссушенные, со впавшими глазницами и скрюченными пальцами.
Люди шептались, что это те самые ведьмы, которые, потеряв источник своей силы, медленно угасали. Они уходили в пустоши, надеясь вернуть утраченное, но вместо этого находили лишь смерть.
Адельрик был низложен.
Разумеется, никто не объявил его прелюбодеем, но под давлением короля ему пришлось уйти в отставку. На его место встал Рафаэль — старый интриган, который всю жизнь мечтал занять его место.
Но Орден уже не имел той силы, что раньше.
Люди больше не приходили в ужас при виде инквизиторов. Со временем их власть начала угасать.
Рафаэль боролся за сохранение влияния, но мир стремительно менялся, и
