насчёт него. Шесть имён были написаны одним почерком. А остальные два — двумя разными. Есть у кого-нибудь предположения, почему так?
Уолш сказал:
— Простите.
Смит покачала головой.
Ричер ничего не сказал.
— Неважно, — сказал Баглин. — Вероятно, это несущественно.
* * *
Смит предложила выпить, когда совещание закончилось, но Ричер не видел в этом смысла. Единственным незавершённым делом были поминки по Найлсену через день или два, и он не горел желанием на них идти. Он считал, что важно то, как ты относишься к людям, пока они живы. Никакое количество выпивки и историй не изменит ничего после того, как их не станет. Поэтому он вернулся в отель. Решил, что заберёт вещи, оставит ключи от машины на ресепшене и уедет из города без лишнего шума.
Ричеру потребовалось вдвое больше времени на сборы, потому что нужно было привести в порядок парадную форму. Брюки нужно будет отдать портному после вчерашнего дня на насосной станции. А весь мундир нуждался в тщательной чистке после того, как его окатило бензином. Он застегнул чехол с мундиром и положил его на стойку, готовый закинуть остальные вещи в вещмешок, но заметил на столике у мини-бара конверт. Доклад, который Уолш принёс ему на днях. О карьере Сьюзан Каслуги. Он его не читал. События опередили его. И теперь это было бы бессмысленно. Дело закрыто. Ричер взял конверт и направился к мусорке.
Он остановился. Вытряхнул содержимое конверта и начал просматривать. Время было. Он подумал, что неплохо бы понять, что за женщину он спас. В итоге он прочитал каждое слово и изучил каждую фотографию. И когда закончил, планы относительно отъезда снова отложились.
* * *
Ричер вошёл в приёмную Сьюзан Каслуги без одной минуты девять утра, два дня спустя.
Седовласая помощница Каслуги подняла взгляд из-за своего гигантского компьютера и сказала:
— Капитан Ричер? — Она указала на дверь во внутренний кабинет. — Проходите. Она готова вас принять. — Затем понизила голос. — Знаете, мисс Каслуга — опора AmeriChem. Она — душа и сердце компании. Все здесь так благодарны вам за то, что вы её спасли.
Ричер сказал:
— Не благодарите меня раньше времени. — Затем он коротко постучал во внутреннюю дверь и вошёл.
Сьюзан Каслуга вышла из-за стола поприветствовать его. Она была одета во всё чёрное. Выглядела усталой, под глазами залегли тёмные круги. Она мягко обняла его и сказала:
— Я рада, что вы здесь. Добро пожаловать в моё убежище.
Большая часть мебели в кабинете была смесью хрома, кожи и светлой скандинавской древесины. Именно такой тон Ричер ожидал найти в кабинете генерального директора. Но вдоль одной стены стояла удивительно личная коллекция вещей. Почти сентиментальная. Там был старый лабораторный стол, весь заставленный пробирками в деревянных штативах. Там были щипцы, горелки Бунзена и круглые стеклянные колбы разных размеров. А на стене над ними висели группы фотографий в рамках: снимки экспериментов в процессе и людей в белых халатах и защитных очках. Там также была группа из пяти холстов с факсимиле химических формул, написанных от руки, с помарками и каракулями на полях. Ричер предположил, что это были копии собственных работ Каслуги. Вероятно, этапы, важные для неё лично.
Ричер перевёл взгляд на Каслугу и сказал:
— Соболезную вашей утрате.
Каслуга пожала плечами.
— Спасибо. Сложная ситуация. Я любила Чарльза. Я всё ещё люблю. Наверное, буду любить всегда. Но приходится смотреть фактам в лицо. Он был убийцей. Вы видели, что пишут в прессе? Как будто они пытаются лишить меня права скорбеть. Опозорить меня. Они не понимают, что я тоже жертва. Впрочем, хватит о них и их злобе. Могу я предложить вам чаю? У меня есть апельсиновый гибискус, листья перечной мяты, лимонная лаванда или хуан цзюй хуа. Это жёлтая хризантема. Очень вкусно. — Она подошла к полке, где стояли тонкий электрический чайник, набор кружек пастельных тонов и с полдюжины цилиндрических серебряных банок.
Ричер сказал:
— Спасибо, но нет. Это ненадолго. Мне просто нужно уладить пару формальностей. Кое-какие наши бумаги потерялись, к сожалению. Ошибка администраторов.
— После того, что вы для меня сделали, для меня нет ничего невозможного, — сказала она. — Говорите, что нужно.
Она подошла и села в кресло у низкого кофейного столика в центре кабинета. Ричер сел напротив.
Ричер сказал:
— Во-первых, кое-что новое. Мой командир немного новатор. Он начал исследование, нельзя ли применить графологию в нашей работе. Изучение почерка.
— Ладно?
— Он ищет образцы для анализа своего эксперта. Это полностью анонимно и неофициально, но если бы я мог принести ему реальный пример, это принесло бы мне кучу очков.
— Вы хотите, чтобы я что-то написала?
Ричер достал из одолженного портфеля блокнот и ручку и протянул ей.
— Если не возражаете. Пару слов. *Чистит марафоны*. Звучит странно, но, видимо, важно, чтобы каждый образец говорил одно и то же, и наш парень придумал именно это.
Каслуга черкнула на первой странице.
— Готово.
— Спасибо. И раз уж вы взяли ручку, не дадите мне свой номер телефона? Не офисный, он у меня есть. Домашний. На случай, если возникнут вопросы. Когда у меня накапливаются бумаги, я часто работаю допоздна.
— Без проблем. — Она добавила строчку цифр на вторую страницу и протянула блокнот обратно.
Ричер помедлил, затем сказал:
— Извините, если спрашиваю не вовремя, но много ли ваш муж рассказывал вам о своём участии в Проекте 192?
— Ничего. — Каслуге потребовалось мгновение, чтобы взять эмоции под контроль. — Он мало что мне рассказывал. Просто сказал, что подозревает: кто-то убивает учёных из шестидесятых, чтобы заставить одного из них раскрыть личность восьмого человека в их команде, и что этот восьмой — он сам. Он не хотел разглашать государственные тайны или что-то такое, но беспокоился, что убийцы придут за мной, чтобы добраться до него. Что, собственно, и произошло.
— Что он рассказывал вам о проекте «Тифон»?
— Ничего. Я не знаю, что это.
— Ладно, думаю, это всё. — Ричер начал подниматься с кресла, затем опустился обратно. — Вообще-то, позвольте спросить ещё кое-что. Мне любопытно. Я наткнулся на ранний черновик газетной статьи о вашей роли после той аварии
