огромной деревянной двери. У него с собой были болторезы, и он перекусил ими висячий замок и сбил ржавые остатки. Затем двоим пришлось налечь, чтобы раздвинуть створки достаточно для прохода. Дневной свет проник внутрь. Они увидели грязное пространство по ту сторону. Каслуга указала на следы в пыли, покрывавшей чёрно-белую плитку пола. Она сказала:
— Туда. Пошли.
Они держались вместе и шли по следу мимо разрушенной стойки, под затянутой паутиной люстрой и дальше, во внутренний двор. Каслуга указала на ряд трейлеров в дальнем конце.
— Он должен быть в одном из них.
Шторы в левом трейлере были задёрнуты, но дверь была открыта и закреплена. Каслуга подтолкнула охранника и сказала:
— Попробуй тот.
Охранник поставил ногу на нижнюю ступеньку. Медленно поднялся на следующую и шагнул внутрь. Замер в дверях, затем прокрался вперёд. Скрылся из виду. Его не было минуту. Две. Три. Не было никаких признаков того, что он выводит Флемминга. Никаких признаков того, что он возвращается один.
Каслуга крикнула:
— Эй. Что там происходит? Что так долго?
Ответа не было.
Она подтолкнула следующего охранника.
— Пойди посмотри, что там.
Парень, как улитка, поднялся по ступенькам, затем бросился вперёд, вскинув пистолет. Исчез внутри. И не появился.
Сзади раздался голос. Мужской. Твёрдый. Властный. Он сказал:
— ФБР. Бросить оружие. Лечь на землю лицом вниз. Живо.
Двое оставшихся охранников подчинились. Двое, зашедших в трейлер, вывалились обратно, безоружные, с заломленными за спину руками в наручниках, сопровождаемые двумя агентами. Ещё четверо агентов налетели на парней на полу. Надели наручники. Подняли на ноги и уволокли.
Сьюзан Каслуга осталась одна. Она продолжала стоять на ногах. Ричер и Эмбер Смит приблизились из стеклянного дверного проёма. Смит сказала:
— Вы слышали. На землю.
Каслуга скрестила руки на груди. Она осталась стоять.
Ричер шагнул ближе. Он навис над ней, наклонившись. Его голос был едва громче шёпота. Он сказал:
— Я убил женщину из-за тебя. Женщину, которую не должен был. Так что если ты думаешь, что я упущу любой шанс разорвать тебя на куски...
Каслуга провела ногой по земле перед собой. Опустилась на колени. Отодвинула пару камней и осторожно легла на живот. Смит защёлкнула на ней наручники, затем подняла и начала обыск. Она была тщательной. Проверила под мышками у Каслуги. Вокруг груди. Талии. Бёдер. В швах одежды. Даже в волосах.
Каслуга ткнула носком в землю и усмехнулась.
— И что это была за погоня за диким гусем?
Ричер сказал:
— Это о том, что дела говорят громче слов. Любой грамотный адвокат мог бы добиться исключения той фотографии, которую я тебе показывал, из судебного процесса. С теми телами из 69-го. Нет способа доказать, когда она была сделана. Где. Были ли эти люди на самом деле мертвы или просто позировали. Знала ли ты о них вообще. Но то, что ты приложила столько усилий, чтобы найти фотографа, — это равноценно признанию вины, и днём и ночью.
— Не в суде.
— Мы говорим не о суде. И не о законе. Уже нет. Я не уверен, что обществу будет лучше, если ты сядешь в тюрьму. Может, есть другой способ искупить вину.
— Я слушаю. И готова поспорить, это как-то связано с деньгами. Сколько ты хочешь?
— AmeriChem сделала тебя очень богатой женщиной. Ты могла бы использовать эти деньги, чтобы обеспечить семьи жертв, которых ты оставила в Индии. Для жены и выжившего сына Моргана Сэнсона. Для дочерей Кента Найлсена. Один парень из Министерства финансов составил документ. Он всё оформит законно. Тебе стоит его подписать.
— Ты сошёл с ума? Я не несу ответственности ни за одну из этих смертей. Я не собираюсь помогать этим людям.
— Сколько времени ты провела в химических лабораториях, Сьюзан? Потому что что-то явно разъело твой мозг. Начнём с Индии. Тысяча человек погибла из-за утечки газа? Почему она произошла?
— Плохое техобслуживание. — Она шаркнула ногой по земле. — Не имеющее ко мне отношения.
— Имеющее к тебе самое прямое отношение. Техобслуживание было плохим, потому что ты украла деньги, которые должны были на него пойти.
— Это ложь.
— Ты украла формулу, чтобы дать своей новой компании фору. Ты украла и деньги тоже.
— Я никогда...
— Каймановы острова, Сьюзан. Компания по развитию недвижимости. Провалившаяся заявка. Липовый судебный процесс. Мы знаем всё.
Каслуга не ответила.
Ричер сказал:
— Твоя кража привела к утечке, и из-за утечки тебе пришлось заткнуть Моргана Сэнсона.
— Сэнсон был жалким неудачником, который в приступе злости испортил охлаждающее оборудование, потому что был недостаточно хорош, чтобы получить прибавку. Люди погибли, и он не смог с этим жить, поэтому покончил с собой.
— Мы читали его личное дело, Сьюзан. Его волновала безопасность. А не зарплата.
— Можешь сколько угодно строить догадки. Я могу слушать этот мусор весь день, и когда ты закончишь, я скажу тебе одно: я не сяду в тюрьму из-за того, что какие-то бедняки погибли при утечке газа, и я не сяду в тюрьму за убийство Моргана Сэнсона.
— Может, и нет, — сказал Ричер. — Но ты сядешь в тюрьму за убийство своего мужа. Это уж точно.
* * *
Спенсер Флемминг с трудом поднялся на ноги. Сначала он, как обычно, ссутулился, затем заставил себя выпрямиться. Он не мог вспомнить, когда в последний раз заботился об осанке. Или о том, что кожа была не грязной. Или что чувствовал ковёр под пальцами ног. Он подвинулся, пока не смог увидеть своё отражение в зеркале. Оно ему не понравилось. Он выглядел таким чужим рядом с людьми, которые помогали ему с тех пор, как Ричер и Эмбер Смит привезли его в отель. Его волосы. Его одежда. Он застыл во времени, понял он. Не по своей вине, учитывая, что его заставили жить в тени. И не по своему выбору. Но теперь он мог выбрать перемены. Придётся, если он собирается воспользоваться этим вторым шансом, который ему предлагают. Если это вообще произойдёт. Ричер сказал ему, что женщина, ответственная за его бедственное положение, сядет в тюрьму до конца своих дней. Он молился, чтобы это было правдой. Но глубоко внутри, в животе, он
