законах, так и касаемо обычной жизни. Теперь люди со способностями могут рассчитывать на мою всяческую поддержку.
Окружающие заулыбались и скрестили взгляды на мне и магах. Гаврилов напрягся. Сейчас будет его выход.
— И именно сейчас, я хочу пригласить выйти сюда Ивана Александровича Гаврилова, который работал в пожарном депо номер семь и уже давно помогал нашему городу.
Водник сделал шаг сквозь толпу, и та отхлынула, пропуская его к императору.
Я не смотрел на них, а искал глазами малейшую угрозу. Потому что это был самый подходящий момент для нападения.
Посох сам прыгнул мне в руку. Я был готов.
— Иван Гаврилов получил множество наград за успешную борьбу с огненной стихией. И его способность — это умение управлять водой. Как вы понимаете, именно поэтому он стал одним из самых известных пожарников.
Гаврилов неторопливо прошел к императору и, хмуря брови, встал рядом с ним.
— Иван, спасибо вам за вашу службу, — сказал император и протянул ему руку. — Надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество, но уже не как с борцом с пожарами, а как с водным магом.
Иван кивнул и крепко пожал ладонь императора.
Зал шумно выдохнул.
В тот же самый момент, у меня в груди тревожно забилось сердце. Ведь к императору приближался незнакомый мне человек, в такой же мантии, как у Гаврилова.
Глава 23
Как назло, передо мной встала дама в очень пышном платье, которое мешало мне пройти ближе к императору. Борьба с горой кружев и жестких юбок отняла у меня ценные мгновения.
И когда я шагнул к Романовскому и Гаврилову, незнакомец уже достал короткий жезл с навершием из небольшого прозрачного камня.
— За магов! — закричал человек в мантии и направил заклинание в императора.
Выставить защиту я успел, но она толком не помогла. Яркая вспышка прошлась по залу и смяла щит в доли секунды, а Романовского вместе с водником отшвырнуло на край подиума под ноги гостям.
Я видел все это, как в замедленной съемке старых видео, отдельными кадрами: супруга императора вскочила, прижав к себе детей. На подиум влетела охрана. На одежде Романовского и Гаврилова проступают алые пятна.
А неизвестный маг заносил жезл для новой атаки.
Время само собой растягивалось, чтобы дать мне возможность действовать.
В ушах звенели крики многочисленных дам и резкие команды начальника стражи. На грудь давила чужая сила — моя команда вытащила свои посохи, готовые в любой момент поджечь и одновременно развеять врага.
Но я быстрее всех оборвал смех незнакомца. В этот раз остановка времени сработала как надо. Я подлетел к императору, который уже кашлял кровью. Его мундир был в подпалинах и многочисленных мелких дырах. Что, святые сферы его подери, за сила такая, способная насквозь прошить человека⁈
Я глянул на Гаврилова. Ему тоже досталось, он был весь в крови и с трудом дышал. До остальных гостей заклинание не долетело.
Рядом со мной появился Левков и сразу же присел рядом с императором, впрочем, я видел, что одну ладонь он положил на водника.
Едва Романовский увидел меня, то сразу же схватил меня за край мантии и натужно прохрипел:
— Я выбираю тебя, — его ярко-голубые глаза впились в меня, и в тот же миг сознание покинуло меня.
* * *
В абсолютной черноте я видел бесконечную вереницу лиц. Невинных детей, нахмуренных взрослых, морщинистых стариков. Они пролетали мимо меня, смотрели с прищуром, а их губы двигались.
— Я выбираю тебя, — шепот шел со всех сторон, разрывая голову на части.
На первый взгляд мне показалось, что я никого из этих людей не знаю. Лишь их ярко-голубые глаза подсказали мне, что это как-то связано с Романовским.
От боли я плохо соображал, но все же, приглядевшись внимательнее, я понял, что уже видел многих — портреты на стенах дворца! Это все императоры.
Почему же они появились мне?
Ответ не заставил себя ждать. Виски пронзило острым жалом, и картинки замелькали ещё быстрее. Это было очень похоже на то, что случилось с Рокотовой и Старшей матерью — ко мне в голову поступала информация о жизни Романовского.
Не только его, но и других людей… Императоров!
Я проживал их жизни от детства до смерти. Снова и снова. Каждого отдельно и всех разом. Неизменном оставался лишь взгляд ярко-голубых глаз.
Оставался лишь один вопрос: при чём здесь я?
Постепенно моя личность стала размываться под тяжестью чужих воспоминаний. Приказы, решения, поступки — вся история, собранная за десятки лет нахождения у власти, стала моей собственной.
Теперь я император.
Сила окутала меня в плотный кокон и пустила длинные корни в сердце. Не осталось и следа ни от князя Владимира Эгермана, мага времени, ни от космодесантника Макса Решентикова, бороздившего Вселенную на исследовательском корабле.
Я теперь император.
Образы перед глазами размылись, и теперь мне стала понятна вся картина разом. В голове то и дело вспыхивали мысли, как правильно держать империю в кулаке. Такова была способность Романовского — вечное перерождение. Каждый раз он выбирал очередного ребенка и переносил в него свое сознание.
Император теперь я.
И лишь крохотный осколок меня прошлого тускло светился где-то на границе сознания. Из последних сил я потянулся к нему, ища защиты от бесконечной тяжести свалившихся на меня знаний.
Романовский знал, что умирает, и воспользовался последним шансом, выбрав меня в качестве нового тела.
Что-то во мне продолжало сопротивляться этой странной магии. Все это было неправильно! Не вовремя!
«Время!» — молнией сверкнуло в голове.
Зацепившись за эту мысль, я начал пробиваться сквозь толщу чужой памяти. Но образы не собирались так просто отпускать меня. Я четко ощущал, как они тянут меня назад, цепляясь за душу острыми крючками.
Я должен справиться!
Само время подвластно мне!
Невыносимо долго я
