Broken, и следующей песней была Breakfast In Bed. Харри Джи пришел и сказал: “Мне не нравится этот ритм”. У него уже был хит с Джо Хиггсом, The World Upside Down, Джеки Джексон там играет. Так вот, он говорит: “Дай мне басовую линию что-то вроде этого”. Я подумал и сказал: “Босс, моя басовая линия для этой мелодии лучше подходит”, и он согласился».
Примерно в это же время свой первый международный хит у Харри Джи записали Zap Pow, и их прорыву во многом способствовал Крис Блэквелл, основатель лейбла Island Records. «Мы были известны по Mystic Mood, – вспоминает Дэвид Мэдден. – Затем у нас вышел следующий хит, Scandal Corner, который был скорее комедийным. Харри Джи хотел, чтобы группа записала альбом, и он предоставил нам много студийного времени, и однажды на вечерней репетиции к Микки пришла эта идея – то, что потом воплотилось в This Is Reggae Music. Харри Джи связался с Крисом Блэквеллом, но для него это звучало как недоработанная запись. Крис позвал Джима Капалди [британский барабанщик, певец и автор песен, участник группы Traffi c] и попросил его завершить песню, дописав слова. Он переслал нам запись, Микки все сделал и снова отправил запись Крису, который, как оказалось, нажал на правильные рычаги».
Блэквелл был так впечатлен финальным результатом, что в итоге назвал серию регги-компиляций, выходящих у него на студии, This Is Reggae Music («Это регги-музыка»).
В 1973-м The Soul Syndicate снова оказалась в топе на Ямайке с отшлифованной и спродюсированной Найни песней Кена Бута Silver Words (оригинал принадлежал детройтскому соул-артисту Родригесу) и регги-балладой Дэнниса Брауна Westbound Train — это был первый из многих хитов, созданных зажигательной комбинацией таких творческих личностей, как Найни, Дэннис Браун и Soul Syndicate. Найни говорит, что это и сделало его полноценным продюсером. «Я пел и не очень интересовался другими певцами. Я просто использовал ритмы, которые сам создавал, и никогда не давал их людям, просто держал их у себя и для себя. Единственный, с кем я поделился, это Макси Ромео. Но потом Ллойд Чармерс сказал мне, что ему нравятся мои ритмы, и попросил меня сделать кое-что для него, хотя он был великим клавишником и великим аранжировщиком. И я решил изменить свою стратегию, потому что многие певцы, такие как Кен Бут, все время шли ко мне и говорили: “Мне нравятся твои ритмы, мне бы хотелось, чтобы у меня были такие же”. Я решил отвлечься от пения и уйти в производство. Когда я работал с Банни Ли, мы со Слимом Смитом писали песни во дворе поблизости от Оранж-стрит, там, где родился Дэннис Браун. Дэнниса мы знали еще мальчиком, который хотел петь, но он был малолеткой, и мы не могли взять его в свою компанию. Потом Слим Смит показал его к Деррику Хэрриотту, и Дэннис произвел фурор, а дальше, кажется, Алтон Эллис привел его к Коксону. Когда я сделал Silver Words, мое имя стало звучать по-другому – я будто в другую лигу перешел. Я снова встретился с Дэннисом Брауном, и мы решили, что хотим работать вместе. Потом мы стали так близки друг с другом, что стали жить в одном доме на Пемброк-Холл. Мы с Дэннисом вместе ходили на вечеринки и дискотеки, и как-то вечером поехали в центр, в Новый Кингстон, и я услышал там песню Эла Грина Love And Happiness. Потом мы приехали домой, было уже четыре часа ночи, но мне не спалось, и я поехал к Чинне и Фулли, разбудил их и сказал: “Я заказываю сессию на сегодня”, а они оба играли для Джо Гиббса, каждое воскресенье, ну и я тоже все еще помогал Джо в то время. Джо Гиббс был хорошим звукоинженер, помимо всего прочего».
«Я изобрел эту флайер-гитару, которая звучит на Westbound Train, – гордо говорит Тони Чин. – Мы сделали несколько песен для Найни в студии Джо Гиббса, и Найни сказал, что ему нужен еще один ритм. В тот раз Дэнниса Брауна в студии не было. Я сказал: “Давайте сыграем Грина как инструментал”. Сыграли, а месяц спустя я услышал вокал Брауна на этот ритм, уже под названием Westbound Train».
«Я привел Дэнниса, чтобы сделать альбом для Джо Гиббса, – продолжает Найни, говоря о песнях, изданных в подборке Best Of Dennis Brown. – С этого момента мы с Дэннисом стали еще ближе. Первая песня еще не вышла, но я уже знал, что это будет хит. Однажды мы пошли на пляж, а потом поехали в город, потому что Дэннис решил взять лекарства у себя дома. У него был кашель. “Поехали, Шкипер, – сказал он, – я кашляю и харкаю кровью”. Я отвез его к врачу, и тот сказал, что Дэну надо в больницу – у него проблема с легкими. Дэннис пролежал в больнице четыре или пять месяцев, а тем временем песня стала номер один. Нам нужно было продолжение, поэтому я забрал его из больницы как-то вечером и отвез к Рэнди, и в четыре часа утра мы сыграли Cassandra. Но с этого момента наши отношения разрушились».
Найни говорит, что сделать этот материал хитовым помог Табби.
«Когда мы делали песню, мы обычно везли ее к нему. Он ее микшировал и какую-то часть сохранял для своей звуковой системы, а затем делал разные версии и продавал другим саунд-системам. Таким образом, он продвигал песню, она выходила на улицы и тут же становилась хитом. Где бы ни играл Табби, на следующее утро уже все говорили о том, что он играл. Мы давали Табби песню, и он играл ее два или три месяца, таким образом возникал спрос – и мы выпускали ее. Мы шли к нему, и он говорил: “Не выпускайте пока, отпустите на две недели”. Потом он ставил ее Ю-Рою, чтобы тот под эту песню произносил свои скороговорки. Это подогревали интерес, и когда мы песню выпускали, она сразу становилась хитом».
Бернард «Таутер» Харви, позже клавишник группы Inner Circle, привнес свой особый звук на большую часть этого материала. Как объясняет Найни: «Иногда мы привлекали некоторых парней, таких как Осси Хибберт, Анселл Коллинз, но Таутер был самый важный пианист – тот, кто сыграл огромную роль в карьере Дэнниса Брауна».
В конечном счете изысканная поддержка The Soul Syndicate придала музыке уникальную атмосферу. Найни говорит, что он всегда ясно осознавал способности группы. «Я работал с Soul Syndicate, когда еще никто про них ничего не знал. Люди смеялись мне вслед, говорили, что эти ребята играют примитивные слэш-аккорды, они не могут
