К началу второй мировой войны в Беловежском лесу находилось 30 зубров, причем в огороженных загонах. В тогдашней Германии их насчитывалось 35 гопов. Должен заметить, что в хваленом Шорфхайде никаких чистокровных зубров не существовало, это были сплошь зубробизоны. Во время немецкой оккупации из Беловежской Пущи были вывезены 12 зубров — одна телка и 11 бычков. Из оставшихся 23 почти все погибли во время боев, прокатившихся по девственному лесу. И тем не менее по окончании войны в 1946 году в Беловежской Пуще и Плёссе уже снова насчитывалось в общей сложности 44 зубра; на немецкой же земле оставалось всего 12: в Шпринге и Вестфалии.
После освобождения от немецкой оккупации поляки снова отловили разбредшихся по всему лесу зубров и поместили их, как и прежде, в загоны. К чести польских зоологов надо сказать, что начиная с 1936 года в Беловеже разводят исключительно чистокровных зубров; всех гибридов из стада изъяли. А в пятидесятых годах увезли оттуда и всех зубров с примесью кавказской крови. После решения, принятого на совместном советско-польском совещании по зубрам, «кавказцы» были убраны и из советской части Беловежской Пущи. Так что теперь в заповеднике водятся одни только чистокровные равнинные зубры.
К 1972 году общая численность зубров во всем мире возросла снова до 1500–1800 голов. В самой Польше их сейчас разводят в пяти местах: в Беловежской Пуще, в Плёссе, в Неполомице (близ Кракова), в Смардзевице и в Борках. Но кроме того, их еще вывезли в целую дюжину стран. В частности, наш Франкфуртский зоопарк после долгого перерыва вновь получил возможность разводить у себя зубров.
В 1953 году в Беловежской Пуще начали выпускать зубров из загона в лес, на волю. Надо сказать, что подобный опыт уже имелся и раньше: в конце тридцатых годов в Восточной Пруссии было выпущено в Лосевый лес стадо чистокровных зубров. Однако к концу войны все они погибли. В Польше было так: сначала отловили трех быков и, отвезя их подальше от загона в лес, выпустили на волю. По-видимому, считалось, что потеря самцов, которые и так были в избытке, принесла бы наименьший ущерб. Зубры, однако, неожиданно перебежали через границу в советскую часть заповедника и даже еще дальше к северу, за пределы леса, поэтому их пришлось срочно изловить и водворить на место.
Позже, когда уже был приобретен некоторый опыт, зубров стали выпускать группами, семьями, и дело пошло на лад. Животные в таких случаях не разбредаются, а держатся вместе. И если они даже переходят частично через границу в советскую часть леса, то, описав широкую дугу, непременно возвращаются назад, на польскую сторону, где постепенно продолжают двигаться на север и северо-восток. Таким образом они пасутся, путешествуя по кругу, Кроме того, такие выпущенные на волю группы, как выяснилось, не порывают полностью с другими своими сородичами, оставшимися в загоне. Они периодически подходят к загонам и местам подкормки, в особенности зимой, когда голодно.
Зубры не опасны и даже скорее пугливы, чем агрессивны, Известен лишь единственный случай, когда администрации парка пришлось выплатить страховку одному крестьянину за лошадь, которую забодал зубр.
Ежегодная норма прироста в стаде за счет рождаемости составляет примерно 24 процента. Две трети самок в пригодном для размножения возрасте рожают по теленку в год. У живущих на воле зубров рождаемость еще выше, и выглядят они лучше, чем те, которые содержатся в загонах. Подобные же наблюдения были сделаны и в Плёссе. Польские и советские специалисты и работники заповедников периодически проводят совместные совещания для обмена опытом.
Случались во время переселений зубров и занятные происшествия, которые взбудораживали всю польскую печать. Так, в середине шестидесятых годов зубра по кличке Пульпит решили переселить из питомника Неполомице в горную местность Восточных Карпат— Бескиды. Однако его вскоре прогнали оттуда два местных быка-старожила, и он отправился пешком в обратный путь. Во время своего многонедельного марша по деревням он наделал немало шуму: тут были поломанные сеновалы и конюшни, потоптанные огороды и разграбленные закрома; он гонялся на выгонах за домашними коровами, появлялся внезапно на рынках небольших поселков, распугивая продавцов и покупателей. Похоронная процессия при его появлении разбежалась в разные стороны, бросив посреди дороги гроб…
Животное изловили и доставили назад, на предназначенное для выпуска место. Однако год спустя он снова отправился в путешествие, в сторону своей старой «родины».
На сей раз вдоль всего пути его следования по обочинам дорог скапливались зеваки, много тысяч зевак. А за зубром следовал эскорт машин с представителями прессы, работниками леса и ветеринарами. Зубр ни на кого не нападал, но до того объелся фруктами, пирогами и прочими лакомствами, которые ему протягивали восхищенные зрители, что под конец тяжело заболел и рухнул прямо на дороге. Ветеринарам пришлось связать его и отвезти на грузовике в Неполомице.
Что касается советских специалистов, то они разводят чистокровных равнинных зубров не только в Беловежской Пуще, но и в Приокско-Террасном заповеднике, находящемся недалеко от Москвы, В Крыму же и в Карпатах (близ Львова) разводят гибридов— помесь кавказского и равнинного зубров. Именно таких полукровок можно было увидеть раньше в западногерманских и других зоопарках. Да и не только раньше, но и теперь. А в горных лесах Кавказа теперь обитают, к сожалению, одни лишь зубробизоны, а не зубры. В Литве в 1976 году тоже выпустили на волю первых зубров— 200 лет спустя после того, как их там начисто истребили.
Хорошо, что зубры содержатся теперь в Польше в нескольких заповедниках, а не в одном. Так их легче сохранить в целости и сохранности. А то в 1954 году случилось так, что в Плёсском питомнике погибли все до одного зубры из-за разразившегося там среди рогатого скота ящура.
Польская часть Беловежской Пущи занимает 580 квадратных километров (кстати, назван заповедник так по белой башне— «Белая вежа», которую и сейчас еще можно увидеть на советской части территории). Южную часть заповедника пересекают железная дорога и шоссе. Перед тем как въехать в лес, проезжаешь промышленный район Хайновку, а на другой стороне, вдоль самой границы, протянулся поселок городского типа Беловеж примерно с 5 тысячами жителей, с православной и католической церквами (на советской территории разумно переселили немногочисленных жителей из девственного леса в другие, сельские местности). У самого края поселка, ближе к советской границе, начинается большой парк— бывшие царские охотничьи угодья. Парк все еще цеп, разрушен только охотничий замок. Здесь же находятся метеорологическая станция, музей, туристический лагерь и гостиницы. Построен и специальный институт по изучению млекопитающих, где, в частности, проводятся опыты по скрещиванию зубров с домашним скотом.
