В целом в Беловежской Пуще произрастает 853 вида древесной, кустарниковой и другой растительности; обитает в ней 55 видов млекопитающих, 204 вида птиц и 7 видов пресмыкающихся [18].
Во время брачного периода живущие на свободе стада зубров распадаются на небольшие группы по 8—12 голов. Зимой же и весной они снова объединяются в одно общее большое стадо, однако старые самцы держатся несколько обособленно, составляя некую «холостяцкую компанию». Зимой зубров подкармливают — из расчета 8 килограммов сена на каждого ежедневно, чтобы поддерживать их в хорошей форме и не давать им разбредаться далеко по лесу.
Жалко, что на национальный парк как таковой выделено только 47 квадратных километров. Это не обнесенная оградой местность. Загоны же с зубрами находятся примерно посредине леса, недалеко от проезжей дороги. Сам национальный парк состоит почти сплошь из высокоствольного леса и содержит мало открытых полян.
Национальный парк был основан в 1923 году, и с тех пор в нем не было срублено ни одного дерева. Но и в окрестлежащем огромном девственном лесу растут вперемежку деревья самых различных пород и возрастов, начиная от молодой поросли до пятидесятиметровых гигантов; есть липы, которым по 350 лет. Одному дубу, по преданию, 800 лет. Под ним якобы польский король Ягелло собирал войско перед своей знаменитой победой над крестоносцами под Грюнвальдом в 1410 году.
По польскому девственному лесу можно судить, как выглядели наши леса примерно еще 150 лет назад, пока их не превратили постепенно в «чистые еловые культуры», которые, словно картофельные посадки в поле, стоят ровными рядами, напоминая построенных по линейке новобранцев. Такой смешанный лес, который сам себя омолаживает, является наиболее рентабельной современной формой лесного хозяйства. Такая форма требует наименьшего числа рабочих рук, оплата которых на сегодняшний день неизмеримо выше, чем во все предшествовавшие столетия. Что касается еловых плантаций, являющихся в ФРГ преимущественно государственной собственностью, то они требуют зачастую довольно весомой дотации, которую приходится черпать из налоговых средств. Поэтому государственные лесничества приобретают все больше различных дорогостоящих машин, чтобы сэкономить рабочую силу. Расходы же на покупку таких машин влекут за собой уплату процентов и погашение долгов. Кроме того, разновидовой и разновозрастный смешанный лес гораздо меньше подвержен действию вредителей и пожарам. Он удерживает грунтовые воды в отличие от чистого ельника. В нем могут обитать самые различные виды животных.
Между прочим, зубры, как правило, не ошкуривают никаких ценных пород деревьев. Если они в особо суровые зимы и принимаются сдирать кору с деревьев, то с таких, как ива, тополь, осина, клен полевой или липа. Даже берез они не обгладывают, зато иногда скусывают молодые еловые и пихтовые побеги. Когда имеются желуди, зубры питаются в основном только ими. Разумеется, в девственном лесу, где древостой не вырубается и регулярно не прореживается, совершенно необходимо, чтобы какие-нибудь дикие животные выпалывали определенную часть молодого подроста. Но в Беловежской Пуще зубрам такая задача не под силу: во-первых, их зимой подкармливают, во-вторых, их там просто слишком мало. Так же и в Плёссе за все 50 лет, во время которых там разводили зубров, попался только один, который постоянно ошкуривал деревья. Другие такого пристрастия не имели. Зубр тот был завезен в питомник из Берлинского зоопарка, и все его поведение резко отличалось от поведения остальных, находящихся на полувольном содержании. Вскоре его вообще пришлось пристрелить. И если на сегодняшний день в отдельных местах Беловежской Пущи и наносится некоторый ущерб древесной растительности из-за ошкуривания, то & этом повинны не зубры, а олени и косули, численность которых зачастую уже начинает превышать норму.
Итак, только двенадцатая часть польского девственного леса принадлежит национальному парку. Зубры же пасутся почти полностью за пределами его границ— на огромных территориях леса, находящегося в ведении Управления лесного хозяйства. А там и охотятся и заготавливают древесину. И разумеется, из-за этого постоянно происходят трения между администрацией национального парка и лесничеством. Оно и понятно — то же самое происходит и у нас в Баварии. Лесничество хочет, чтобы зубров было либо меньше, либо уж заполучить весь небольшой национальный парк со всеми его зубрами в свое ведение. В лес ежегодно приглашают иностранных охотников, которые платят за лицензии валютой. Разумеется, на зубров им охотиться не разрешается.
Осталось в национальном парке еще и несколько волков— не больше четырех — шести. Да и тем в особенности зимой приходится в поисках добычи забегать в пограничные с парком лесные угодья, а там их тут же отстреливают. Так что число волков за последние годы уменьшилось вдвое, и сомнительно, что их вообще удастся сохранить. А ведь именно волки играют такую важную роль для поддержания равновесия в европейской природе! Считается, что в Беловежской Пуще обитает еще от 40 до 50 рысей.
Надо сказать, что животные в лесу, где периодически ведется охота, как правило, очень пугливы и не показываются на глаза. Так и здесь. Из своих укрытий они появляются только с наступлением темноты и, завидя человека, немедленно прячутся. Так что не охотящемуся за ними посетителю практически никогда не удается полюбоваться ими на воле, а приходится довольствоваться лишь созерцанием их чучел в музее или в лучшем случае наблюдать за ними из-за загородки загона.
Но поскольку туристов год от году становится все больше и им нужно что-нибудь показывать, то решено было расширить музей в три раза и помимо него создать еще небольшой зоопарк, в котором десятки тысяч зрителей могут любоваться теми животными, которые живут на воле в девственном лесу. Вход на территорию, принадлежащую лесничеству, посетителям строго запрещен— они должны довольствоваться прогулками по парку и разглядыванием обитателей питомника.
Мне, правда, разрешили, в виде исключения, забраться на территорию девственного леса, принадлежащего Управлению лесного хозяйства. Однако и там мне никак не удавалось заснять зубров на пленку. На подкормочные площадки они при ярком солнце не выходили, а появлялись там только в очень ранние предрассветные часы или в поздние вечерние сумерки. Стоило мне приблизиться к ним на расстояние, не превышавшее и двухсот метров, как они тотчас же убегали и скрывались в чащобе леса. Убегали они даже тогда, когда я приближался к ним с подветренной стороны и им удавалось учуять мой запах. Такое поведение зубров на открытой местности может на первый взгляд показаться удивительным: ведь в них здесь в конце концов никто никогда не стреляет. Но дело в том, что они просто не привыкли к присутствию людей. А вот если бы посетителей пускали помимо национального парка еще и в обширный девственный лес (разумеется, по четко установленным маршрутам), то животные привыкли бы постепенно к виду столь безобидных существ, как туристы, а те получили бы возможность снимать их с близкого расстояния и подолгу любоваться такими редкими и роскошными животными {7}.
