— Я Дочь Совы, если ты не забыл. — Она посмотрела на него с лёгким укором, но потом слегка повела бедром, встав немного по-другому. Она делала это бессознательно, потому что привыкла всегда выглядеть соблазнительно, и Альдан это понимал, однако оторвать взгляда всё равно не мог. Атиша же, не замечая, а может, просто не обращая внимания, продолжала: — И мы сами выбираем своих мужчин. Ублажаем их, делим с ними ложе, заботимся о них, исцеляем...
— В обмен на защиту.
— И опеку. Да. Пока не выберем одного единственного, который выберет нас. И ты, Альдан, не этот мужчина. Поэтому я пошла дальше.
— То есть, ты выбрала Аккеса. Ты с ним уже больше года, если не ошибаюсь. Неужели тебе нравится этот угрюмый дикарь? Ты не боишься его маски?
— Мой выбор тебя не касается, красавчик, — соблазнительно улыбнулась девушка. — Я стараюсь ему помочь, а он...
— Что он?
— Горяч в постели, — рассмеялась она.
— Неужели я был плох?
— Ты, милый мой, нежный и внимательный любовник, а он горяч и страстен. Вы оба хороши.
— Но он тебе нравится больше?
— О, неужели в тебе проснулась ревность?
— Ты великолепна, Атиша. Тебя можно и поревновать.
— Это приятно. Спасибо. Но тебе лучше найти ту девушку, которую захочется не просто поревновать, а которую захочется удержать. И мы оба знаем, что это не я.
Альдан усмехнулся и поправил выбившийся из её причёски локон.
— И откуда ты такая? Аккес явно тебя не заслуживает, — сказал он с редкой для него нежностью.
Атиша ещё раз звонко рассмеялась, уворачиваясь от его руки, и, подмигнув, сделала шаг в сторону.
— Ты зря думаешь, что сражения — это всё, что он есть, — сказала она и, помахав рукой, направилась дальше по своим делам.
Альдан проводил её улыбкой. Атиша ему нравилась, но она была права, ему не хотелось за неё бороться и добиваться. Более того, он был уверен, что если бы она выбрала его, то была бы разочарована. Так что даже к лучшему то, что она ушла к Аккесу. Хотя для него до сих пор было загадкой, что такая прекрасная женщина, как она, нашла в этом мрачном типе. С другой стороны, Дочери Совы часто удивляли своим выбором. Та же Атиша однажды отказала вождю, но позвала к себе простого воина из его отряда.
Будь на её месте обычная женщина, без кровопролития не обошлось бы. Но Дочери Совы всегда были особенные. Одним из самых главных отличий было то, что это единственное племя, где не было мужчин, и единственное племя, куда могла прийти любая женщина и получить защиту, став одной из них.
Никто не имел права обидеть Дочь Совы. А если попытается, его ждала жестокая расправа, где смерть может показаться благословением. Женщины мстили страшно и жестоко. В ход шли кинжалы, яды, даже магия. Тот, кто причинил вред женщине или ребёнку этого племени, мог навсегда забыть дорогу туда, даже после того, как получил наказание, а оно всегда, непонятно как, настигало обидчика.
Но не только своей мстительностью отличались Дочери Совы. Они были лучшими рукодельницами и были одни из немногих, кто мирно торговал с Равнинными Королевствами и носил одежду их тканей. А их вышивки ценились очень дорого. А ещё мало кто знал, что среди них были умелые травницы, благодаря которым женщины этого племени могли врачевать, поддерживать красоту и даже создавать разнообразные яды. И если свои наряды и вышивки женщины охотно продавали, то секреты травоведения ревностно охраняли и таили. Но больше всего Дочери Совы были известны свой соблазнительной красотой и тем, что открыто заводили себе любовников.
Любой мужчина мог приехать в это племя, и если он приглянется одной из женщин, то она могла пригласить его ночью в свои покои. И очень многие замечали, что мужчина, который проводил ночь с Дочерью Совы, менялся тем или иным способом. Преображался характер, проходили мелкие болячки, наступало умиротворение, даже могли поменяться некоторые убеждения и мировоззрение. Среди талемов ходил едва уловимый слух о том, что половая связь с Дочерью Совы лечит как тело, так и душу.
Хотя сам Альдан не заметил в себе каких-либо изменений, да и Аккес тоже не особо изменился, а они с Атишей спят с прошлой зимы.
Атиша — одна из немногих Дочерей, кто приехал вместе с талемскими войсками. Здесь они не имели недостатка как в покровителях, так и в мужском внимании и защите. Днём они держались вместе, а вот на ночь по понятным причинам расходились в разные стороны.
Когда Атиша ушла из поля его зрения, Альдан опять нахмурился, потому что пришлось вспомнить о том, что привело его во двор. Оглядевшись, он заметил огонь, где на вертеле жарился поросёнок и возле которого на шкурах сидели вожди племён и их приближённые.
Не позволяя ни одной эмоции отразиться на его лице, он спокойным шагом направился прямо к ним.
— ...такой хруст, что аж жутко стало. Хотя, я б ему ещё и пару ног в придачу сломала бы, — услышал он хвастливый голос Окды, вождя племени Чёрного камня. Она с горящим глазами рассказывала свою историю, не замечая, что их побеспокоили. Альдан, быстро осматривая её, в который раз удивился могучему телосложению этой женщины. Обхват её руки превосходил тот, что был у некоторых далеко не слабых мужчин. Но хищный пронзительный взгляд глаз как нельзя красноречиво говорил о том, что она не хочет довольствоваться той участью, которая уготована всем женщинам талемов, и желает бороться наравне с мужчинами, словно и не боится Многоликого. И это несмотря на то, что лицом она довольно привлекательна, однако всё впечатление портила стрела от одного уха до другого, которая разделяла всё лицо на две половины. Окда Смертельная Стрела.
— Да, в этом ты мастер, — заржал Брун Тяжёлый Молот, расплёскивая напиток из большой деревянной кружки. — Зуб даю, только так и можешь мужика рядом с собой удержать.
— То-то я смотрю, у тебя зубов так мало осталось, — язвительно прошипела Окда, недобро глядя на походившего на медведя мужчину.
В это время одна девица подбежала к вождю Сырой Хвои и начала наполнять его кружку. Брун тут же протянул руку ей под одежду и сжал ягодицы девушки. Служанка даже бровью не повела, видимо, привыкла к подобному обращению, а когда наполнила кружку, вновь отошла.
— Ты поосторожней с языком, девка. — Он смерил Окду жёстким взглядом. — Я не посмотрю, что ты баба сисястая. Переломаю.
— Ты попробуй только! — Окда вскочила и, сорвав шкуру с плеч, начала играть мышцами на руках. — Я ж тебя сама переломаю, боров толстобрюхий.
— Эй-эй. Успокойтесь, — спокойно сказал Мавдан из Синей Воды. Так как они с братом оба правили в своём племени, никто из них не имел права называться вождём. Его брат, с которым он делил свою власть, сидел рядом, не проявляя интереса ни к рассказу, ни к перепалке. Он пристальным взглядом сверлил человека, который остановился рядом с ними.
