— Ты вообще не лезь, недоросль. Сначала брата вырежи, а уж после вякай, — тут же вспылил Брун.
— Ты это поосторожней со словами, — наконец вмешался Сэкдан, вставая. — Нас с братом двое, и мы вдвойне сильны. А уж кому не место среди нас, так это...
Он повернулся и многозначительно посмотрел на подошедшего генерала Дракона. Остальные, тут же забыв свои перепалки, также уставились на него. На их лицах читалось раздражение и недовольство. Лишь немногие из приближённых, кому позволялось находиться рядом с вождём, стояли с отрешёнными или равнодушными взорами.
— Чего надо? — пробасил Брун, не удосужившись даже убрать руку от очередной девахи.
Альдан встал, гордо приподнимая голову, и ещё раз медленно всех осмотрел. Он прекрасно знал, что они все стараются показать своё пренебрежение и не упустят любую возможность его оскорбить. Ему же оставалось только терпеть и делать вид, что его это ни капли не задевает. Он мог запросто размазать их всех по стене, однако всё, что он сделал — это слегка улыбнулся.
— Я так понимаю, вежливости вы, дикари, выросшие в глухих лесах, так и не научились, — сказал он, не в силах удержать снисходительный тон.
— Да подотрись ты ей, — выплюнул Брун.
— Говори, чего тебе надо, и проваливай, — послышался голос одного из братьев Синей Воды.
Окда же лишь недовольно скривилась и вовсе отвернулась.
Ничего нового, но Альдану всё труднее удавалось сохранить бесстрастное выражения лица, тем более, когда все четверо начали вести себя так, будто его и вовсе здесь не было. Брун опять присосался к свой кружке, Окда начала вертеть стрелу между пальцами, глядя куда-то в сторону, а братья что-то тихо между собой обсуждать.
— Что ж, — тихо выговорил Альдан, нацепив на лицо выражение крайней озабоченности, — когда-то всех приходится учить манерам. Также таких великовозрастных остолопов.
Дождавшись, когда в его сторону опять посмотрят разозлённые и оскорблённые лица, он ледяным тоном продолжил:
— Позвольте напомнить вам, что я стою гораздо выше вас, и вы все, абсолютно все подчиняетесь мне! И когда я говорю с вами... — он поднял руку и резко опустил её вниз, как будто хлопая по воображаемому столу. Магические всполохи блеснули среди его пальцев, и резкий порыв воздуха ударил с такой силой, что загасил пламя и разметал людей в стороны. Удостоверившись, что все достаточно потревожены, он, почти крича, закончил: — вы должны хотя бы встать!!!
Теперь в его сторону направлены исключительно ненавидящие взгляды. Но ему было всё равно, пусть ненавидят. Он в любом случае не собирался заводить с ними дружбы. Ему было достаточно того, что они выполняют его приказы и требования.
— Да как ты смеешь?! — взревел Брун как только поднялся на ноги. Его ноздри раздулись, а глаза налились кровью.
Альдан даже бровью не повёл, и лишь медленно выпрямился и равнодушно посмотрел ему в лицо. Среди талемов почти не было магов, и все они с трепетом, интересом и страхом относились к любому проявлению магии. Сам Альдан не владел магией в общепринятом смысле. Но он мог, благодаря Дракону, использовать некоторые заклинания, но только когда тот находился поблизости.
По крайне мере, теперь они готовы его слушать.
— Ещё как смею, — спокойным голосом произнёс он, будто ничего и не случилось, — это вы забываете, кто вы и благодаря кому вы здесь.
— Мы здесь из-за Дракона, — сказал Сэкдан, вставая с вождём Сырой Хвои. — А ты не имеешь к этому никакого отношения.
— А вы не задумывались, каким образом Дракон узнал о вас? — Он выразительно осмотрел всех, но потом мысленно махнул рукой. — В любом случае, я пришёл сообщить вам, что вскоре я и мои друзья должны будем покинуть ненадолго Сэнкину и нам нужно будет небольшое сопровождение. Около десятка воинов, и не зелёных юнцов, а лучших. А вам придётся поднапрячься и организовать Дракону охрану в наше отсутствие. Так что посиделки и выпивка отменяются.
— С какой стати нам слушаться чистокожего! — опять воскликнул старший из братьев племени Синей Воды. Он, язвительно скривившись, скрестил руки на груди. — Как мы можем доверять человеку, у которого нет в жизни ничего, чем бы он дорожил?
Остальные закивали, поддерживая его слова.
— Ни одного рисунка, — буркнул Брун. — Смотреть противно.
Небольшая жилка дёрнулась на шее генерала, но лицо по-прежнему оставалось бесстрастным. Уже не первый раз они его так обзывают. Точнее, он не помнил ни одного раза, когда они не указывали на то, что он по их меркам низший человек. Даже ниже детей, которые не носят рисунки в силу возраста. А тот, кто стал совершеннолетним, но не наносит рисунков, считается человеком, у которого нет ничего дорого в жизни, нет цели, и значит, нет судьбы. Талемы верят, что сама жизнь не замечает и не признаёт таких людей. И говорить с одним из них всё равно, что говорить с пустотой. И если на лицо пометки наносят только окончательно убедившись в своих целях, то не иметь вообще ни одного рисунка считалось позором. Недаром одной из страшнейших казней у талемов было срезание кожи в тех местах, где были символы. Считалось, что таким образом человека лишают самого дорогого не только в этой жизни, но и в последующих.
И каждый раз когда вожди пытались унизить Альдана таким образом, но он старался сохранять ледяное спокойствие и показать своё равнодушие к их словам. В конце концов, ему нет дела до этих традиций...
— Вы должны меня слушать хотя бы из-за того, что я говорю от лица Дракона. Если вы всё ещё не забыли соглашение.
Cэкдан, что стоял напротив него, презрительно сощурил глаза. Всё его тело напряглось, будто он едва сдерживал себя от того, чтобы напасть. И глядя на его увитые мышцами руки, можно было с уверенностью сказать, что он способен убить человека голыми руками. Не даром его назвали Сэкдан Сильный Удар, и огромный кулак украшал всё его лицо.
— Каждый из нас помнит и соблюдает соглашение, — прошипел он сквозь зубы. — Но тебе, чистокожий, стоит обращаться к нам с этой твоей вежливостью, — он вытащил кинжал и провёл подушечкой пальца по лезвию, многозначительно смотря на собеседника, — потому что ты никто, а мы — правители своих племён, и вскоре один из нас станет королём талемов. Ты же, когда уйдёт Дракон, станешь даже меньше, чем никто.
— Если вообще останусь жив. Так? — всё так же бесстрастно сказал генерал Дракона, ни на миг не стушевавшись от неприкрытой угрозы.
Недобрый блеск появился в глазах Сэкдана. Его брат Мавдан подошёл и встал рядом с ним, тоже скрестив руки на груди и впившись взглядом в незваного гостя, давая понять, что поддерживает брата. Он знал, что никто не может долго и без содрогания смотреть на его лицо, и пользовался этим при любом удобном случае. Целая дюжина глаз разбросанных по всему лицу создавала жуткое впечатление, хотя имя его — Мавдан Зоркий Глаз — выглядело вполне безобидно.
