Воин повернул свою голову и посмотрел на жрицу, хитро прищурился, прекрасно понимая её любопытство.
— Если сравнить мой дар с чем-то материальным, например, с шариком света, — он приподнял руку, и в его ладони как раз засиял сгусток энергии, который, потрескивая, светился мягким приятным свечением, — и предположить, что я дарю его, то Лекамир Абретис взял его без колебаний и потом ещё долго удивлённо смотрел на то, что находится в его руках. Этот наивный большеглазый мальчишка как будто не мог поверить в то, что держит в собственных руках, однако вцепился так, что пришлось бы с ними же и отрывать.
Риана улыбнулась, почему-то без труда представляя себе эту картину. Но потом она вдруг задумалась и, немного нерешительно посмотрев на Воина, спросила:
— А как воспринял твой дар Аккес?
Воин опять повернулся к ней и, усмехнувшись, гордо приподнял подбородок.
— Как честь.
Риана удивлённо раскрыла глаза. Она бы больше поверила, если бы Аккес силой или обманом вынудил Воина даровать Благословение. Хотя она понимала, что Бога нельзя обмануть или перехитрить. Он, как любой из богов, мог видеть человека насквозь, все его недостатки и достоинства, даже те, о которых сам человек и не догадывался.
От этого ей было ещё больше любопытно, что такого необычного Воин нашёл в Аккесе.
— Одно редкое качество, — сказал Бог, прекрасно догадываясь о мыслях Рианы. — То, что встречается очень редко и достойно восхищения. Ко всему прочему... — он опять хитро посмотрел на девушку, — он увидел и принял мой дар.
— В каком смысле? — удивилась Риана. — Разве есть те, кто отказывается?
— Ты удивишься, насколько их много. Принимают один-два человека из ста. Я предлагаю многим, но они либо не хотят, либо не понимают, кто-то считает, что он не достоин, кто-то — что не справится, но многие просто не видят то, что я им предлагаю. Но встречались и такие, кто и видит, и хочет, но просто лень протянуть руку и взять этот дар. Это печально, такие, как правило, вскоре переходят к Ликому. Уж он любит лентяев.
— Ничего себе, — ошеломлённо сказала Риана.
— Многие думают, что мой дар достаётся только избранным, — грустно сказал Воин, прислонившись плечом к дереву и продолжая наблюдать за поляной, где находились друзья Рианы. — Но на самом деле избранными они становится именно потому, что принимают мой дар. Как парадоксально. Я же готов подарить благословение любому, только захоти и возьми. — Он опять повернулся к жрице. — Но люди не берут и в то же время продолжают жаловаться и просить.
Риана, почти не мигая, смотрела на него, боясь даже вздохнуть. Она впервые видела Воина таким... грустным... Внутри что-то сжалось, и, прежде чем она успела передумать, она вдруг спросила:
— То есть, любимчиков нет?
— Любимчики? — Он рассмеялся. — Конечно, есть. Те немногие, которые смогли меня удивить и порадовать, и не все они воины. Но это не значит, что для любимчиков дар какой-то особый. Это значит только, что я наблюдаю за их жизнями, и иногда... вмешиваюсь.
— А я?
Он обернулся и немного удивлённо посмотрел на неё. Была ли это игра в эмоции или он действительно удивился её вопросу — она не знала, однако почувствовала, что должна уточнить.
— Я! В смысле... мне тоже был дар?..
— Тебе не было необходимости его предлагать, он у тебя был с самого начала. Такое бывает. Некоторые уже рождаются с определёнными способностями, некоторые приобретают их, пока живут. А некоторым приходится несколько жизней биться, чтобы просто понять, что это возможно, просто нужно захотеть и получить.
— Всё так просто?
— Всё так просто. — Он улыбнулся ей, и от весёлых искорок в его глазах ей опять захотелось смеяться и плясать. Воин же подошёл к ней и нежно провёл рукой по её перепачканной щеке. — У моей сестры ещё есть на тебя планы, маленькая жрица, и у меня тоже, хотя она этого не знает. Так что не расстраивайся и живи. Радуйся жизни, смейся и танцуй. Думай о хорошем, люби и будь счастливой. — Он нагнулся и поцеловал её в лоб, после чего тихо добавил: — Это мой подарок тебе.
А потом он отступил на шаг и, всё ещё улыбаясь, растворился в лёгком ветерке.
И только сейчас Риана поняла, что на её глаза опять навернулись слёзы, но на этот раз это не были слёзы боли или отчаянья, это были слёзы радости и облегчения. Внутри по непонятным причинам всё трепетало в радостном предвкушении, и она, наконец, вздохнув полной грудью, улыбнулась. И лишь после этого обнаружила, что рука её совсем не болит, и под повязкой чистая кожа без следа какой-либо раны. Видимо, именно это Воин имел в виду под "подарком". Тем не менее, Бог исцелил не только её тело, но и душу. Он восстановил её внутреннее равновесие, и она смогла опять стать той, кто она есть. Это тоже можно было принять за "подарок".
Улыбнувшись ещё раз, девушка развернулась и пошла к своим друзьям.
Те же, когда увидели улыбающуюся жрицу, на мгновение оторопели.
— Риана? — неуверенно спросила Келина. — Всё в порядке?
— Да, — ответила та и сорвала с руки повязку.
— Твоя рука... — Рыцарь удивлённо посмотрел на неё. — Ты исцелилась? Твои силы вернулись?
— Нет, — всё так же с улыбкой ответила она, — мою рану исцелил Воин. Я же теперь буду и дальше меняться, и становиться смертной.
— Воин?! В смысле, Небесный Воин? Он тут? — Лекамир начал удивлённо озираться по сторонам, и Риана едва подавила улыбку, опять представляя, как маленький Лекамир принимает дар Небесного.
— Уже нет. Он ушёл.
— А он сказал тебе, почему вдруг это произошло? — спросила Келина. — Твоя смертность.
— Я не спрашивала. — Риана пожала плечами. — Это и так понятно. Я нашла своё предназначение. Возможно, я должна помочь Дракону вернуться к своим... Хотя, скорее всего, всё проще, и я встретила своего избранника.
Риана говорила просто и непринуждённо, будто ничего согбенного её словах нет. Она заметно повеселела и, не теряя времени, начала приводить себя в порядок. Поправляла одежду и оружие, собирала и переплетала длинные волосы. Только вот трое её спутников напряжённо думали каждый о своём.
Мрачнее всех был Лекамир. В его душе что-то противно сжималось.
Келина, заметив, как помрачнел рыцарь, грустно выдохнула и спросила:
— Это кто-то из замка, да? Или кто-то из генералов? Может, сам Дракон?
Риана подняла на неё взгляд и пожала плечами.
— Я не знаю. Это может быть кто угодно, — она вдруг задумалась, — за те дни, что я здесь, моя сила впервые подверглась испытанию. Так что, я бы сказала, любой под подозрением, начиная от того дня, как я прибыла сюда, и заканчивая моим ранением. Будь я младше, можно было бы определить точнее, так как моё тело начало бы меняться. Сейчас же сложно сказать...
