Эгрант смотрел, как глазницы его маски начинает окутывать чёрный туман, а сам Аккес медленно разворачивается и скрывается в тени деревьев, словно призрак. Даже зная, что всё это магия, которая, к тому же, не должна на него действовать, он содрогнулся. Аккес словно преображался, когда надевал свою маску. И дело не в магии, тут, скорее, была уверенность в себе, которую он приобретал. Его движения становились чётче и более плавными одновременно. Он превращался в хищника.
Скинув с себя наваждение, Эгрант опять вздохнул.
— Но и ты не избавился от страха, — тихо прошептал он сам себе, а потом встал и пошёл к выходу. Эти разговоры можно вести бесконечно, но он хотя бы сделал самое главное. Аккес дал слово, и теперь, по крайней мере, можно не волноваться, что он тронет Риану. Хотя за ним всё равно лучше присматривать.
Что до внутренних демонов, то у всех они есть. Они отыскивают самое больное в душе. Несбывшиеся надежды, тяжёлые воспоминания, детские страхи. Они давят на это вновь и вновь, как на загноившуюся рану, вызывая боль подчас сильнее физической. И каждый учится справляться с ними по-своему, а кто не может, тот привыкает жить с этим, погружаясь во всё больший хаос.
И нет никого, кто мог бы утверждать, что у него нет внутренних демонов. У любого, у кого есть чувства и эмоции, есть и уязвимые точки, в которые вгрызаются тёмные сущности. Избежать этого не может даже тот, кто всего лишь притворяется человеком и кто обладает пусть и частью, но силой Первородного.
Но разве наличие хорошего и плохого в душе не означает человечность?
Возможно, ему стоит ещё порадоваться своим собственным демонам.
Глава 10
Обратное путешествие в Люкению заняло все пять дней. Поначалу пришлось делать большие перерывы, так как все нуждались в полноценном отдыхе. Все, кроме Рианы — она, несмотря на свою начинающуюся смертность, всё так же была бодра и днём, и ночью. С тех самых пор, как к ней, по её словам, пришёл Воин, она стала такой же, как всегда. А точнее — весёлой и улыбчивой, каждую ночь просилась в караулы и старалась всем помочь. Лекамир недолго мог сопротивляться её напору — усталость, уже столько дней копившаяся в нём, наконец давала о себе знать. Хотя рана на спине почти не ощущалась, даже Алекендр, всё так же осматривая её несколько раз в день, пораженно разводил руками.
Сам же мэтр за их путешествие значительно сник и помрачнел. Возможно, ему не понравилась одежда, которую ему прикупили в ближайшей деревне взамен той, которую он почти сжёг. А возможно, он так переживал за подпалённую бороду, которую было уже никак не спасти и пришлось сбрить полностью. Но никто не лез с расспросами, потому что у каждого в голове было полно своих мыслей и проблем.
Путешественники двигались всё светлое время суток, и если бы не опасность ночной дороги, они бы двигались и вечерами, когда солнце садилось. Всем не терпелось поскорее попасть в замок, потому на разговоры не хватало ни времени, ни сил. Девушки вкратце рассказали о том, как их похитили и что было в самом замке, Лекамир так же кратко рассказал, как они двинулись на спасение, а подробности решили оставить до той поры, когда им никто и ничто не будет угрожать. И хотя погони за ними не было видно, Лекамир не переставал время от времени оглядываться и каждую ночь осматривать всякий постоялый двор, где они останавливались. Он всегда запрашивал две соседние комнаты. В одной остановилась принцесса и Риана, которая на этот раз уже не возражала, в другой же ночевали сам Лекамир и маг. Мэтр Алекендр всегда перед сном устанавливал магические сигнальные ловушки, чтобы, если явится кто-то посторонний, они тут же проснулись. И хотя некоторые считали, что всё это перебор, Лекамир был непреклонен. Будь его воля, он бы и караул с ежечасным обходом комнат организовал. Только вот, к радости остальных, у него не было такой возможности, а рыцарь считал, что лучше перестараться, чем потом локти кусать. После ночи, когда состоялось похищение, он стал слишком осторожным.
В конце концов, они доехали до Люкении, а там и до королевского замка.
Заметили их сразу. Они ещё и к воротам не успели подъехать, как те раскрылись перед опускающимся мостом. А как только четвёрка въехала внутрь, к ним тут же поспешил сам сэр Вараний, начальник стражи. А так как новости всегда разлетаются по замку, как дым по ветру, во дворе уже собралась куча народу — от слуг до придворных. И не успел Лекамир спешиться и помочь девушкам, как во дворе показался и сам король Анаквий, который тут же бросился к своей дочери.
— Отец! — вскрикнула Келина и, подбежав к мужчине, порывисто его обняла.
— Келина! — выдохнул король. — Ты в порядке? Скажи, что с тобой всё хорошо. Когда я узнал о том, что вас похитили, места себе не находил. Уже начал войска собирать.
Риана, наблюдая за этой сценой, расплылась в улыбке. Ей всегда нравилось, когда люди искренне проявляют свои чувства. Но, к сожалению, чем выше положение у человека, тем более скуп он на эмоции. И она радовалась тому, что Анаквий и Келина не стесняются вот так на людях показывать свою привязанность.
— Это хорошо, когда тебя встречают и любят, — сказала она Лекамиру, который уже успел раздать несколько распоряжений по поводу лошадей. Взглянув в сторону короля и принцессы, он нахмурился.
— Кого встречают и любят, а кому потом и допрос с выговором.
И, словно услышав его слова, король Анаквий на миг отвлёкся от дочери и посмотрел на рыцаря тяжёлым взглядом.
— Сэр Абретис, я даю вам время на то, чтобы немного отдохнуть и поесть с дороги, а потом жду вас у себя. Я надеюсь, вы объясните, как допустили похищение моей дочери и уважаемой жрицы.
— Конечно, Ваше Величество. — Первый рыцарь склонил голову, и Риана хихикнула, увидев, какое мученическое лицо он сделал, когда король отвернулся.
— Не переживай, Лекамир, все живы и здоровы, так что не думаю, что Анаквий будет слишком строг.
— Ты просто мало знаешь нашего короля, — сказал Лекамир без особого воодушевления. — Его не волнует то, что всё закончилось хорошо, его волнует то, как всё началось плохо. Хотя в этом, может быть, и хорошие стороны. Меня могут разжаловать и избавить от титула Первого рыцаря.
Ободрительно похлопав его по плечу, Риана вновь посмотрела на короля и его дочь, которые уже уходили в замок.
— Как бы то ни было, Анаквий — любящий и заботливый родитель. Его можно понять.
Лекамир тоже глянул в сторону короля.
— Дай Небесный, и его "любящее и заботливое" настроение сохранится до вечера, когда меня будут пытать.
— Да о чём ты говоришь, Лекамир? — Риана опять повернулась к нему. — Не настолько всё плохо... О! — Риана вдруг посмотрела куда-то в сторону, а потом загадочно улыбнулась своему другу. — Кажется, и тебя ждёт кусочек любви и заботы.
