славу Господа. И я не знаю, что более бесчеловечно.
— Но ведь это еретики! — возмущение в голосе испанца было осязаемым.
— Которые до этого жили среди добропорядочных горожан, а потом кому-то приглянулось их имущество. — парировала я. — Скажите, сеньор Корреа, вы хоть раз видели нищего еретика?
— Нет, но… мы все вывернули, все совсем не так! Господь Бог не допустит смерти невинного.
— Я не буду с вами спорить! — устала ответила я.
К тому времени мы вчетвером достигли одной из палаток.
— Это здесь, донна Арина. — открывая полог палатки, пригласил испанец нас внутрь.
Глава 32
Эрнан Кортес
Если бы мне сейчас сказали, что европейцы самые цивилизованные люди на планете, я бы рассмеялась в лицо этому человеку. Это как нужно не уважать себя, чтобы довести до такого состояния?
Как можно загадить так шалаш, который поставили то лишь пару дней назад?
В шалаше стоял невыносимый смрад. В углу на куче грязного тряпья лежал мужчина. Ну, судя по бороде. Он баюкал свою руку и не переставал прикладываться к бутылке. Судя по осоловевшему взгляду, что этот человек бросил в нашу сторону, стоило лишь нам войти, пациент был мертвецки пьян.
— О! Корреа! — вскинул он бутылку в здоровой руке. — Где ты нашел этого ангела?
Сопровождающий нас матрос никак не ответил на его слова.
— Выносите его наружу! — сказала я, посмотрев на понурого испанца, исподлобья смотрящего сейчас на своего приятеля.
— Это донна Арина, она — медик.
— Выносите его наружу! — еще раз сказала я уже тласкаланцам. — В этой вони я его смотреть не смогу.
Эхекатль, недолго думая, кивнул своему подчиненному и они двинулись в сторону больного.
— Не смейте ко мне прикасаться! — вдруг взревел пациент. — Вы грязные свиньи, не достойные касаться добропорядочного христианина.
Но Эхекатль не обратил на крики испанца никакого внимания. Взяв его за шкирку, почти в одного выволок из шалаша на свет божий.
Пациент упирался, ругался и грозился всеми карами, но противостоять более сильному индейцу, оказавшийся довольно щупленьким испанец просто не мог.
Не прошло и пары минут, как пациент для осмотра был готов.
— Мне нужно Вас осмотреть! — сказала я испанцу.
Но он, то ли в пьяном угаре, то ли еще почему, просто не понимал, что я ему говорю. Во всяком случае, ответа не было никакого, да еще теперь ругательства полились на мою голову. Когда испанец дошел до того, что стал сравнивать меня с женщинами «пониженной социальной ответственностью», я не выдержала и от всей души заехала ему в челюсть.
Испанец резко замолчал, с удивлением глядя в мою сторону. Стоит заметить, что удивлены были все персонажи наше маленькой мизансцены, да еще и зрители из числа испанцев и индейцев, которых привлек поднятый нами шум.
— Руку дай, осмотрю! — приказала я своему пациенту.
Он, не говоря ни слова, протянул мне свою больную руку.
Прощупав ее поняла, что у испанца вывих. Но вывих давний, осложненный большой опухолью.
Оглядев зрителей, заприметила среди них более атлетически сложенного, и обратилась именно к нему:
— Мне нужно вправить вывих, придержите!
Мужчина, по виду напоминающий древнерусского богатыря, только более южной внешности без слов схватил моего больного так, как я показала.
— Будет немного больно! — предупредила я своего пациента, вставляя ему в рот кляп в виде округленного бруска.
Испанец посмотрел на меня ошалелыми глазами, но ничего не сказав, просто кивнул.
Я же взяв его руку нужным образом, резко дернула. Пациент замычал сквозь кляп. Но уже через секунду, почувствовав облегчение, с благодарностью воззрился на меня. Я же вынув из своей сумки квадратный кусок ткани, повесила вправленную руку больного в косынку.
— Несколько дней не напрягать и вообще не вытаскивать.
Испанец, вытащив, наконец, кляп, рассыпался в благодарности, не переставая сыпать на меня всевозможные комплименты.
— Да! — протянула я. — А всего-то десять минут назад была «loca». А еще говорят, что мужчины постоянны!
Стоявшие вокруг нас испанцы оглушительно рассмеялись. Индейцы же, не поняв по-испански, растеряно смотрели по сторонам. Эхекатль хмурился.
— Что здесь происходит? — командным голосом спросил по-испански довольно приятный мужской баритон.
Смех и разговоры в толпе тотчас стихли. Оторвавшись от пациента, с удивлением повернулась в сторону вопрошающего. Среди расступившейся толпы стоял испанец, одетый в дорогую, но пыльную и местами потрепанную черную одежду. Белым пятном выделялся лишь ворот рубахи, выглядывающий поверх воротника — стойки бархатного камзола.
— Донья Арина вправила руку Томаса, сеньор Кортес. — тут же кланяясь ответил вставший перед ним Энрике Корреа.
— Донья Арина?
Я встала, не спеша протерла руки спиртовым душистым лосьоном, который всегда таскала на случай дезинфекции, вытерла руки небольшим куском чистой материи, отряхнула подол своего платья, поправила выбившийся из, наверное, уже растрепавшейся косы, локон. Косу тоже перекинула вперед. Все это я проделала под взглядом десяток глаз. И хотела уже подойти к конкистадору для приветствия, как мой путь спинами перегородили Эхекатль с сопровождающим.
Но я подвинула Эхекатля в сторону, положив ему ладонь на предплечье. И гордой лебедушкой пошла в сторону Эрнана Кортеса, смотрящего на меня с каким-то недоверием и непонятным огоньком в темно-карих, почти черных глазах. Насколько я поняла, это был именно он — будущий вице-король Новой Испании. Не дойдя до будущего завоевателя Мексики несколько шагов, вытянула руку ладонью вниз.
— Сеньор Корреа, представьте меня, пожалуйста. — слегка улыбнувшись, попросила я, почему-то вспомнив, что дамы раньше сами не представлялись.
Матроса дважды просить не пришлось, он, тут же извинившись передо мной за нарушение этикета, встал с правой стороны.
— Сеньор Кортес, позвольте представить вам донью Арину Во… — в смятении и ужасе посмотрел на меня.
— Воронцова. — с улыбкой подсказала я.
— Донья Арина Воронцова, из Московии. — с явным облегчением закончил матрос.
Физически ощущала, как затылок мне сверлит хмурый взгляд Эхекатля. Тласкаланец подошел ко мне почти вплотную, стоя за плечом. Только плечо выбрал не то, для хранителя.
Эрнан Кортес же не обратил на индейца внимания. Зато мне улыбнулся такой слащавой улыбкой. Что только усилием воли удалось не скривиться.
— Эрнан Кортес, капитан — генерал испанской армады! — нисколько не смущаясь, представился он. — Что такая красивая сеньорита забыла в этой варварской стране?
— Это длинная история, сеньор Кортес. — ответила я и, чтобы переменить тему, спросила. —
