и напряженно всматриваясь в темную гладь озера, я так и не увидела, где всплыл индеец. И всплыл ли вообще.
Что ж, будем надеяться на лучшее, худшее, как говорится, само придет.
Развернувшись, поплыла к берегу. Где меня уже ждала встревоженная Атли.
— Госпожа, что же Вы так долго! Я же испугалась!
— Прости, Атли! — улыбнулась я. — Просто я так давно не плавала!
— А Вам можно?
— Конечно! — улыбка так и не хотела покидать моего лица. — А теперь давай мыться! А то нам еще спать нужно!
Мылись мы на мелководье, где Атли натирала меня непонятной субстанцией.
— Что это? — спросила я, принюхиваясь к подозрительной жиже.
— Мыльная трава и глина. — ответила Атли. — Самое лучшее средство для кожи. Вот посмотрите, какая завтра кожа будет нежная и красивая.
— Атли, она и так у меня нежная! Куда уж еще? И где ты умудрилась это отыскать в темноте.
— Так я по запаху, госпожа! — и не думала врать девушка. — Пахнет, конечно, не очень, зато помогает хорошо. Вы просто потом нырнете и смоете. А голову я Вам вашим средством помою, оно для волос лучше!
— Ну, хоть на том спасибо! — отдалась я в надежные руки Атли.
Мы с ней немного помылись и еще немного подурачились. Точнее я первая обрызгала девушку водой. Но с первого раза Атли на провокацию не поддалась, пришлось облить ее еще раз.
— Госпожа, ну что Вы как маленький ребенок⁈ Как Вам не стыдно! — пыхтела она.
— Зато ты — настоящая бабушка Атли! — обрызгала я ее снова. — Бабушка Атли! Бабушка Атли!
— Госпожа!
— Бабушка Атли!
В конце концов, мы чистые и довольные выбрались на сушу к кускам материи, что заменяли здесь полотенца. Завернувшись в ткань и промокнув волосы, я положила руку на начавший округляться живот.
Скоро все наладится, малыш! — улыбнувшись, подумала я. — Мы найдем папу и уйдем туда, где сможем жить спокойно!
И буквально кожей почувствовала взгляд. Из-за дерева на меня горящими в темноте глазами смотрел Эхекатль.
— Спасибо, за этот вечер, принц! — обратилась я к нему. Хоть и хотелось просто взять и убежать. Но усилием воли заставила себя стоять и улыбаться.
— Рад, что тебе понравилось, Китлали. — тласкаланец неспешной походкой подошел ко мне. — В Тласкале тоже много лесных озер. Теперь я знаю, что тебе понравится!
— Поживем, увидим, принц. — спорить сейчас с Эхекатлем у меня не было никакого желания.
— И все? — удивился индеец. — Китлали, где твои колючки?
— Смылись в озере! Принц, проводите нас. Не знаю как Атли, но я сама обратной дороги точно не найду!
Но Эхекатль продолжал стоять и смотреть на меня.
— Эхекатль, я устала!
— Да, конечно, принцесса! Сейчас.
Прислонив руки к губам определенным образом, Эхекатль вдруг закричал голосом какой-то птицы. И тут же со всех сторон зашумели кусты. Через пару минут на поляну перед озером вышло не менее тридцати вооруженных воинов.
О, Боже! И как Золин пробрался!
— Это для твоей безопасности, принцесса! — к счастью неправильно меня понял Эхекатль.
— С-спасибо! — промямлила я.
— Ничего подозрительного! — между тем отчитался перед принцем один из воинов. Видно командир.
— Возвращаемся в лагерь! — приказал Эхекатль.
В лагере он проводил меня со служанкой до нашей палатки.
— Спокойной ночи, принц! — пожелала я, надеясь тут же прошмыгнуть вовнутрь.
Но тласкаланец меня аккуратно придержал за запястье, пропустив Атли вперед.
Выпрямившись, я с немым укором уставилась на принца.
— Ты все равно будешь моей, Китлали! Чего бы мне это не стоило! — яростно сквозь стиснутые зубы выплюнул он. — Я умею ждать, принцесса!
— Поживем — увидим! — ответила я, вырывая руку и, наконец-то, скрываясь в палатке.
Сердце пойманной птахой билось в груди. Пришлось немного постоять, чтобы банально успокоиться. Атли со страхом смотрела на меня.
— Все нормально, Атли! Давай спать! — как можно спокойнее произнесла я, укладываясь на приготовленное для меня ложе.
Мне казалось, что события сегодняшнего дня не дадут мне уснуть. Но стоило голове очутиться на постели, как я оказалась в царстве Морфея.
Весь следующий день меня била нервная дрожь… Боясь выдать себя своим поведением, я не высовывалась из паланкина. К счастью, в обед привал устраивать не стали, и мы на ходу пообедали маисовыми лепешками и алегрией — козинаком из семян амаранта в сладком сиропе агавы.
А вот вечером Эхекатль пригласил разделить трапезу с ним. Что было, во-первых, странно, так как женщины по традиции ели отдельно. И то, что мы питались с Атли у себя в палатке, никого не удивляло. А во-вторых, неожиданно, потому что впервые за все время моего пленения.
И я отказалась. А что, имела полное право! А вот приглашать к себе в палатку чужую жену (ну, хорошо, вдову) было по местным традициям очень даже неприлично.
А Эхекатль, скорее всего, это и предвидел. Не успел гонец с моим отказом скрыться, как перед моей палаткой началось действо. Слуги установили низкий, но довольно длинный стол, расстелили тканые паласы и накидали подушек. Мы с Атли, разинув рты, наблюдали за тем, как слуги расставляли на столике изысканные блюда. По индейским меркам, конечно. Потому, что вон те тортильи, начиненные яйцами муравьев, во мне вызывали лишь рвотные позывы. А у индейцев считались деликатесом. Как и вон та игуана, тушенная со специями… Фу!..
Спустя пару минут показался и сам принц. Только шел он не один, рядом с ним вышагивал Какамацин — наследник Несауалпилли, ставший после смерти отца главой Тескоко. Оба вождя шествовали чинно, одетые в свои праздничные наряды, поражающие воображение большим количеством перьев и драгоценных камней.
Что-то мне все меньше и меньше нравился сегодняшний ужин!
Увидев меня у входа в палатку, Эхекатль поклонился мне как мужчине равному по статусу самому принцу.
— Прошу разделить с нами трапезу, прекрасная принцесса Китлали. — указав широким жестом на стол. — Сегодня с нами мужчина из твоего рода. Поэтому, как видишь Китлали, правила не нарушены.
Ну да! Ну да! Какамицин по матери — племянник Монтесумы, а значит, номинально может считаться моим родственником. Вот только я бы не спешила записывать его в свои родственники! Мне Куаутемока с отцом с лихвой хватило!
— Рад видеть тебя в здравии, царственная принцесса Китлали! — меж
