Читаем без скачивания Щупальца спрута - ИОСИФ ФРЕЙЛИХМАН

— Ни с места! Отойдите в угол, ну! — повелительно крикнул он. Римма, не слушая его, бросилась к лежавшему на полу брату. В левом плече Варшавского торчала финка. Из раны струйкой стекала кровь…

— Товарищ Соловьев! — раздался за дверью голос. Это дозорный звал капитана. Соловьев открыл дверь. На пороге стоял Завьялов. Он спрятал пистолет в карман и подошел к рыдающей Римме. Девушка сидела на полу и вытирала марлей кровь, стекавшую с плеча брата. Завьялов осторожно взял ее за плечи и легко поднял с пола. Римма еще сильней зарыдала и припала лицом к его груди. Успокоительно поглаживая ее волосы, Завьялов глазами указал Соловьеву на лежавшего врача.

— Там машина. Быстро! — проговорил он.

Соловьев кивнул двум товарищам, те осторожно подняли Варшавского и вывели за дверь. Римма бросилась вслед за ними.

— Ну что ж, «Тюлень», — спросил Соловьев, — будем вести себя тихо? — И скомандовал:

— Обыскать обоих!

В это время к медпункту подкатила закрытая машина уголовного розыска, и из нее выскочил капитан Стержнев…

ГЛАВА XIX

Обеденный перерыв на заводе начинался для рабочих с двенадцати часов, а для работников заводоуправления — спустя час. Большинство питалось в заводской столовой. Но многие обедали дома — в основном те, что жили в новом поселке. Уезжали на обед домой и располагавшие собственным транспортом.

В это время капитан Смирнов и его люди были начеку. И сейчас, стоя чуть поодаль от проходной, Смирнов внимательно вглядывался в возвращавшихся с обеда рабочих; особенно пристально присматривался он к въезжавшим на территорию завода машинам.

Вот появилась «Победа» Кораллова. У ворот Олег затормозил, предъявил пропуск и, лихо свернув влево, вырулил к новому месту стоянки автомобилей. Проскочил на своем мотоцикле молодой экскаваторщик — весельчак и балагур Вася.

За эти дни Смирнов, оставаясь для большинства работников завода молчаливым охранником, успел в какой — то степени изучить их. «Победе» шоколадного цвета Смирнов уделил такое же внимание, как и остальным машинам, сквозь ветровое стекло он узнал грузного плановика Нюхова. Тот держал в зубах неизменный мундштук. Смирнов отметил, что в последние несколько дней Нюхов питался в столовой. Сегодня он отправился на машине Кораллова, а возвращался уже в своей «Победе».

Вахтер замешкался. Нетерпеливо торопя его резким сигналом, Нюхов, наконец, проехал в ворота, и, как обычно, предъявив пропуск, свернул к месту мойки машин: его «Победа» была сильно забрызгана грязью. В это время к Смирнову быстро подошел Дроздов.

— Тог самый! — быстро проговорил он.

— Кто? — также тихо спросил Смирнов.

— Тот, что подобрал эту «Победу» в ночь, когда меня отравили…..

Смирнов дал условный сигнал, и дежурный охранки, преградил путь машине Нюхова. Плановик удивленно высунулся из окна машины.

— Товарищ Нюхов, немедленно подайте задним ходом машину к воротам! — загремел репродуктор на это участке двора. — К мойке въезд запрещен!

Смирнов видел, что Нюхов нервничает. Подъехав к воротам, он стал раздраженно объясняться с новым начальником охраны, который, не покидая своего места быстро соображал, как поступить с машиной. Раздосадованный Нюхов рывком открыл дверцу и выскочил из машины. В ту же минуту машина вспыхнула, как факел. В багажнике послышался треск — и оттуда вылетел раскаленный стержень. Пролетев с метр по прямой, стержень взвился кверху и огненной стрелой пролетел над головами Смирнова и стоявших рядом. Снаряд угодил в стену склада, прошел сквозь нее и взорвался. Спустя минуту все здание было охвачено пламенем. Смирнов взглянул на Нюхова. Его обуглившийся труп лежал около машины.

— Товарищи, внимание! — раздался в репродукторе властный голос Смирнова, — К машине не подходить! Рукавичкин! Отставить брандспойт! Ни капли воды ни а машину, ни на здание! Пожарной дружине не давать огню перекинуться на новые объекты. Только… — он замолчал. Из пылавшей машины вылетел новый огненный стержень. Через минуту здание клуба было охвачено пламенем.

— Вниманию работников столовой! Немедленно покинуть помещение и укрыться в безопасном месте! — гремел репродуктор.

А пламя бушевало с огромной силой, охватывая здание клуба. Смирнов видел, как бросились туда прибывшие пожарные. Рабочие оставили свои места и кинулись помогать дружине.

— Разрешите, капитан! — подбежал Решетов к микрофону. — Экскаваторщики! Крановщики! Бульдозеристы! На выход, к воротам, быстро! — прокричал он в микрофон и выбежал во двор.

— Товарищи, соблюдайте полное спокойствие, — звучал уже голос старшины Гаврилова. — Ни капли воды на огонь!

Смирнов подбежал к Решетову в момент, когда тот объяснял задачу водителям землеройных и подъемных машин. Но крановщик Вася, бравый на вид молодой человек, испуганно попятился, отошел в сторону.

— Товарищ полковник, разрешите мне, — решительно заявил Михаил Дроздов.

Секунду Решетов смотрел на парня.

— Выполняйте, Дроздов!

— Разрешите и мне с ним, товарищ полковник, — негромко произнес Олег Кораллов.

— Хорошо! — бросил Решетов и занялся бульдозеристами.

Вместе с Дроздовым и Коралловым побежал Смирнов.

Дроздов развернул кран и двинулся прямо на пылавшую машину. Стрелой он высадил стекло в машине, поддел ее, приподнял, и потащил к котловану. Конец стрелы моментально накалился и начал прогибаться, а спустя минуту отвалился и упал вместе с машиной под гусеницы крана. Дроздов направил стрелу на машину и вновь попытался столкнуть ее в котлован. Но стрела накалялась и отваливалась кусками…

Третий снаряд попал в железнодорожную платформу, груженную пиломатериалами. Она вспыхнула как спичка.

— Дроздов, разверните кран и дайте дорогу бульдозеру! — прозвучал голос в репродукторе.

Дроздов повиновался, а к горевшей машине уже шел бульдозер. Но на расстоянии пяти метров бульдозер остановился, водитель не выдержал и соскочил с машины. Тогда Кораллов предложил Михаилу направить кран к бульдозеру и, толкая его впереди себя, попробовать отвальным щитом бульдозера сбросить страшную машину в котлован.

Точно упирающийся слон, бульдозер медленно двинулся на машину и стал толкать ее к котловану. В метре от котлована бульдозер также окутался пламенем. Напрягая все силы, чтобы не потерять сознания от нестерпимой жары, Дроздов вел кран вперед. Через несколько минут Михаил потерял сознание. Его место занял Олег, а Смирнов снял Дроздова и передал подбежавшим дружинникам. Кран медленно, но упорно продвигался вперед. Вдруг мотор крана вспыхнул. Олег почувствовал, что на нем загорается одежда. Он старался сбить пламя, не переставая вести машину вперед.

В ту же минуту из репродуктора донеслось:

— Смирнов и Кораллов! Приказываю немедленно покинуть кабину крана!

Превозмогая боль от ожогов, Смирнов подхватил потерявшего сознание Кораллова и вывалился из кабины…

К ним кинулись дружинники и шерстяными одеялами сбили пламя.

Объятый пламенем кран продолжал толкать бульдозер. Несколько секунд спустя бульдозер вместе с машиной рухнул в котлован.

— Товарищи, опасность новых взрывов миновала! Снаряды рвутся на дне котлована… Просьба ко всем рабочим, оставившим свои станки, немедленно вернуться..

Больше Смирнов ничего не слышал…

ГЛАВА XX

Ничем не примечательный с виду дом профессора Якименко приковал к себе внимание всех ученых города Приморска. Беспрестанно к воротам дома подъезжали автомашины и из них выходили люди: кто чинно, не торопясь, — это сразу указывало на солидный возраст и положение приехавшего, кто быстро, с шумом, — в этих можно было узнать только что вступивших на тернистый путь науки, не успевших еще расстаться со студенческими привычками и порывистостью юности. Все направлялись в глубь двора, к приветливо распахнутым дверям особняка профессора Якименко.

Сидя за рулем «Победы», Вергизов выглядел заправским шофером, который доставил хозяина к дому юбиляра и теперь коротает время, опершись на баранку. Эта позиция как нельзя лучше устраивала Вергизова. Отсюда он свободно наблюдал за всеми въезжавшими и входившими в ворота дома. То и дело появлялись посыльные с цветами. Даже трудно было себе представить, где разместят такое множество букетов…

В квартире профессора царила атмосфера большого праздника. Древний город Приморск не часто видывал такие собрания ученых.

А гости все прибывали… Каждого встречал сам виновник торжества — Андрей Андреевич Якименко. Он подавал входившим левую руку — правая безжизненно висела вдоль тела. Все гости отдавали дань глубокого уважения этому скромно одетому, белому как лунь человеку…..

Когда все уселись за стол и бокалы были наполнены, но праву старейшего друга юбиляра поднялся с тостом Всеволод Алексеевич. Чуть пригнув лысую голову, он прежде всего исподлобья глянул на потолок. Убедившись, что абажур не угрожает ему, он облегченно вздохнул и провозгласил «многая лета вечно молодому жизнелюбу, нашему дорогому и многоуважаемому Андрею Андреевичу».