Читаем без скачивания Щупальца спрута - ИОСИФ ФРЕЙЛИХМАН

Когда все уселись за стол и бокалы были наполнены, но праву старейшего друга юбиляра поднялся с тостом Всеволод Алексеевич. Чуть пригнув лысую голову, он прежде всего исподлобья глянул на потолок. Убедившись, что абажур не угрожает ему, он облегченно вздохнул и провозгласил «многая лета вечно молодому жизнелюбу, нашему дорогому и многоуважаемому Андрею Андреевичу».

Гости дружно подняли бокалы, от души желая юбиляру здоровья и успехов в работе.

Зазвенела посуда, послышалось покрякивание и реплики насчет крепости «пяти звездочек». Праздничный шум наполнил дом.

Андрей Андреевич обходил гостей, перебрасывался с каждым уместным словом. Поддерживалось то хорошее настроение, которое обычно царило в квартире Якименко, когда еще жива была его жена.

От внезапно нахлынувших воспоминаний старик взгрустнул и глаза его увлажнились. Но он быстро справился с собой. Гости пришли веселиться, а не грустить, Андрей Андреевич возвратился на свое место во главе стола, рядом со старым другом Всеволодом Алексеевичем.

Огромные букеты цветов, расставленные на подоконниках, рояле и письменном столе, наполняли квартиру благоуханием.

В этот вечер веселья и восторженных тостов, речей и добрых пожеланий из присутствовавших здесь только одна Лидия была напряжена, как туго заведенная пружина. Но по ее спокойному бесстрастному лицу, по любезным улыбкам, которыми она удостаивала случайных собеседников, догадаться о ее состоянии было невозможно. Лишь однажды Лидия бросила нетерпеливый взгляд па дверь. И все же этот непродолжительный тревожный взгляд не ускользнул от внимания Любови Петровны.

Занятая по горло устройством вечера, составлен меню, сервировкой стола, Любовь Петровна и те не присаживалась ни на минуту. Она то отправлялась на кухню, чтобы дать какое — нибудь указание поварам, то принимала готовые блюда, помогая целой стайке девушек, обслуживающих стол. Девушки понимали ее с полуслова, действовали быстро и умело, а она обращалась с ними, как со старыми знакомыми.

Когда Андрей Андреевич увидел сервированный с таким вкусом стол, он подошел к Любови Петровне, сердечно поблагодарил и со старинной галантностью «приложился к ручке».

В последние дни Любовь Петровна трудилась так много, что на отдых оставалось не больше двух — трех часов в сутки. Лидии, видевшей, как трудится Любовь Петровна, как она утомлена, не могло и в голову прийти, что хозяйка может что — либо заметить, тем более наблюдать за ней.

Вечер был в полном разгаре, когда с огромным букетом цветов явился Степанковский. Он крепко обнял юбиляра, горячо поздравил его и извинился за вынужденное опоздание. Андрей Андреевич только было собрался допросить Валентина Александровича что помешало тому прийти вовремя, как Степанковского уже окружили и потребовали выпить «штрафную».

Лидия не могла отвести взгляда от бледного, похудевшего лица Валентина Александровича. Она даже позабыла о своем решении незаметно скрыться, если Степанковский все же придет. Только уже когда он подходил к столу, Лидия нагнулась и долго доставала оброненную на пол вилку.

С появлением Степанковского напряжение Лидии достигло предела. Она призывала на помощь свою выдержку и спокойствие, но хладнокровие оставляло ее, Лидия все чаще нетерпеливо поглядывала на дверь.

Когда же, наконец, в дверях показался знакомый ей бритоголовый человек с двумя большими корзинами цветов, Лидия с усилием заставила себя спокойно подняться и на правах домашнего человека подошла к посыльному, чтобы принять цветы. Рядом с нею оказалась вездесущая Любовь Петровна. На мгновение опередив хозяйку, Лидия поспешила взять корзину, выкрашенную в голубой цвет. Любовь Петровна, принимая вторую корзину с цветами и конверты с адресами, пристально смотрела на бритоголового. Тот откланялся и поспешно удалился.

Любовь Петровна с корзиной в руках медленно оглядывала комнаты, как бы решая, куда же поместить цветы, ибо в комнате уже не оставалось ни одного свободного уголка. Перехватив ее взгляд, Лидия пришла ей на помощь:

— Давайте, Любовь Петровна, эти цветы снесем в беседку, там на свежем воздухе они дольше сохранятся.

— Вы правы, Таня, — ответила Любовь Петровна и, достав из карманчика ключ, любезно пропустила Лидию вперед.

Беседка сразу наполнилась пряным ароматом цветов. Женщины расставили корзины и вышли. Любовь Петровна повернула ключ в замке и двинулась вслед ушедшей к дому Лидии, по вдруг остановилась и отступила к кустам сирени.

В дверях, очевидно, ожидая Лидию, стоял Степанковский… Подойдя, Лидия посмотрела ему в глаза долгим пытливым взглядом. Валентин Александрович стоял с мертвенно — бледным лицом, плотно сжав губы.

— Умоляю вас, Валентин, — едва слышно заговорила она, — ни о чем меня не спрашивайте. — Она сделала шаг и дотронулась до его руки. Но он, точно ужаленный отдернул руку. — Зайдемте в комнату, — бледнея попросила она. — Я все объясню вам, только позже… прошу вас, зайдемте в дом… — она умоляюще смотрела ему в лицо большими голубыми глазами.

Валентин Александрович рванулся к воротам.

— Нет, нет! — испуганно взмолилась она, схватив его за рукав — не выходите… Нельзя!.. — Лидия загородила собой дорогу. — Вы немедленно вернетесь в дом, — тихо, но твердо сказала она. — Каждый следующий шаг может вам стоить жизни, — она с силой схватила его за руку.

В ту же минуту впереди что — то вспыхнуло. Лидия мгновенно заслонила собой Степанковского.

Что — то сильно обожгло ей левое плечо. Лидия выстрелила. Она заметила, что какие — то люди набросились на стрелявших.

Зажимая рукой окровавленное плечо, Лидия пристально посмотрела на ошеломленного Степанковского и в следующее мгновение скрылась в темноте. Все произошло так стремительно, что растерявшемуся Степанковскому показалось сном…

А Лидия, пробравшись в соседний двор, выбежала на другую улицу, обошла дом и очутилась на поляне. В кустах ее дожидалась «Победа». Лидия своим ключом открыла дверцу и вытерла носовым платком залитую кровью ладони. Она перевязала плечо повыше раны, зубами и здоровой рукой затянула узел. Затем села за руль и поехала вниз по улице. Как только выбралась на шоссе Приморск — Лубково, сразу включила последнюю скорость.

У дома Лукьяна Андреевича Лидия остановила машину и побежала к дверям. Но они оказались запертыми. С похолодевшим сердцем она бросилась к калитке соседнего дома. Там ей сказали, что Лукьян Андреевич еще не возвращался с работы, а больная внучка находится у соседей Васильевых.

В душной комнате на жестком диванчике, прикрытая одеяльцем, лежала бледная, похудевшая Аннушка. Не поздоровавшись, Лидия кинулась к ребенку. Вначале Аннушка не узнала Лидию из — за стриженых и выкрашенных волос. Потом обвила ее шею ручонками и заплакала.

— Что с ребенком? — срывающимся голосом спросила Лидия.

— Болела корью, а теперь вот, осложнение… — ответила тучная женщина, с изумлением глядя на эту чужую, припавшую к ребенку женщину.

— Мамочка, ты не уедешь больше? Ты теперь будешь со мной всегда? — шептала Аннушка. Тут Лидия заметила, что рубашонка девочки вся в крови. Вспомнив о ране, она отстранилась, но Аннушка не отпускала ее.

— Что за осложнение? — спросила Лидия хозяйку дома.

— Не знаю. За все время болезни Аннушки Лукьян Андреевич ни разу не пригласил врача из медпункта. Лечили домашними средствами. Сегодня он собирался взять ее с собой в Приморск, чтобы показать врачу, да я отговорила — уж очень ослабела девочка.

— Помогите одеть ребенка, — попросила Лидия. Женщина растерянно стояла, не двигаясь. Тогда Лидия повелительно проговорила:

— Что же вы медлите? Аннушке нужна немедленно врачебная помощь. Вон до чего довели ребенка… Оденьте ее, пожалуйста, не видите разве — я поранилась в машине…

Женщина принялась одевать Аннушку, но, вдруг бросив подозрительный взгляд на Лидию, спросила:

— А вы кто ей будете?

— Вы же слышали — мама! — отрезала Лидия и так глянула на женщину, что та больше не задавала вопросов.

Спустя десять минут Лидия оставила Лубково позади.

На заднем сиденье машины, обложенная подушками, тепло укутанная, сидела Аннушка.

Лидия не обращала внимания на сочившуюся сквозь наспех сделанную повязку кровь. Все ее помыслы сосредоточились на одном — как можно быстрее добраться до соседнего города.

Впереди были еще томительные часы двухсоткилометрового пути…

ГЛАВА XXI

Солнце перевалило через зенит. Под его яркими лучами голубое озеро светилось миллионами искрящихся точек, как фантастическое зеркало. Деревья, точно очарованные, стояли не шевелясь. Только макушки чуть колыхались под едва ощутимым ветерком. Кругом царила ничем не нарушаемая тишина. Даже неутомимые воробьи приутихли, нежась в прохладной листве.