его за один присест?
Глаза Ким Нури округлились, и она спросила:
– Да ладно? Неужели так его есть нельзя?
Я рассмеялся. Да уж, она совершенно непредсказуема.
Ради нее во время уборки я тайно перелез через ограждение школы.
Понимая, что мне конец, если попадусь, я побежал в магазин, расположенный неподалеку от задних ворот, надеясь, что завуч меня не заметит. Поскольку Cookie and cream, любимого вкуса Ким Нури, не оказалось, я купил ванильное мороженое и три печенья Oreo.
Но когда перелезал через ограждение, столкнулся нос к носу с завучем.
– Вот паршивец! Прыгаешь через ограду в сланцах. Похоже, тебе не терпится навернуть пару кругов по стадиону?
– А-а-а… Учитель.
– Как тебя зовут? Из какого ты класса?
Я торопливо закрыл бейдж. А затем бросился наутек.
– Стоять, паршивец! – раздалось у меня за спиной, но я знал, что, если остановлюсь сейчас, мое наказание одной ходьбой на корточках не ограничится.
После окончания уборки меня заставят еще что-то делать. А значит, мороженое растает. И Ким Нури не сможет поесть десерт.
Я знал, что если пойду прямиком в восточный корпус, то завуч догадается, что я учусь во втором классе, поэтому я вошел в главное здание, вылез оттуда через окно и пробрался тайными путями в восточный корпус. Даже мне самому этот поступок показался настоящим безумием.
Я ждал, когда Ким Нури вернется в класс. Она ходила всего лишь выбросить мусор, но ее волосы были совершенно мокрыми.
– Ты здесь? Что у тебя с волосами?
– А? Ах, ничего такого.
Ким Нури быстро встряхнула головой, села и с предвкушением посмотрела на мороженое.
Да, я купил его в надежде увидеть это выражение лица.
– Эй, ты куда-то ходил?
Ким Нури взглянула на меня и моргнула. Я не хотел допытываться о причине ее мокрых волосах, поэтому просто коснулся кончиков своих бровей. Чувствуя, что не могу контролировать выражение на своем лице.
Но сквозь пальцы, которыми потирал брови, я вдруг заметил кое-что на спортивном костюме Ким Нури. Если быть точнее, это оказался рисунок на плече.
Странно, но меня охватило какое-то неприятное чувство.
– Почему на тебе спортивный костюм Чханёна?
– Эм? Нет, это мой.
– Нет, Чханёна.
Я указал на правое плечо Ким Нури.
– Звездочка. Это я ее нарисовал. На толстовке Ким Чханёна.
– О, и правда?
– Ты одолжил спортивную форму у Чханёна?
– Нет, не то чтобы одолжил.
Ким Нури на мгновение замолчала. Я видел, как бегают ее глаза.
Хотел бы я этого не заметить, но у нее все на лице написано. Она пыталась соврать.
– А, точно. У меня не было спортивного костюма, поэтому я одолжил его у Ким Чханёна.
– У меня-то он есть. Зачем было идти так далеко?
– Ну, видимо, тебя тогда в классе не оказалось.
Я почувствовал, что сзади кто-то есть. Ким Нури перевела взгляд туда, и я тоже повернул голову. Там оказался Ким Чханён, с волос которого капала вода. В этот момент мое настроение совсем испортилось.
– Похоже, мы случайно поменялись формой. Наверное, я перепутал костюмы, когда нес твою форму вместе с моей. Вот твоя.
– …
Я чувствовал себя странно. Отчего-то мне было неприятно. Я чувствовал себя преданным, но не знал, кого считать предателем. Как будто я оказался между ними двумя, сам об этом не догадываясь. Что такого вы пытаетесь скрыть от меня, что вам даже приходится врать?
За короткий миг мне пришли самые разные мысли.
– А-а-а… Давай я сниму ее и отдам.
В голове у меня воцарился хаос, но я не мог отпустить их вдвоем, поэтому схватил Ким Нури за запястье.
– Может, не стоит?..
– А?
– Где ты собираешься переодеться?
– Ну, в туалете.
– Вы пойдете туда вместе? Вдвоем? Чтобы переодеться?
С каких пор Ким Нури стало так комфортно рядом с Ким Чханёном? При этой мысли у меня в сердце что-то защемило.
Ким Нури стряхнула мою руку со своего запястья. А затем нахмурилась.
– Эй, в любом случае мы бы просто зашли в кабинку и обменялись одеждой.
– Лучше соблюдать осторожность.
– Даже без твоей помощи я могу прекрасно о себе позаботиться. Что, по-твоему, сейчас подумал Чханён? Наверняка все это показалось ему очень странным. А у меня от страха чуть сердце не остановилось.
Услышав в голосе обвинение, я поднял взгляд. Мне вдруг стало обидно оттого, что Ким Нури сейчас заботилась только о Ким Чханёне, а на меня не обращала никакого внимания.
– Тебя это беспокоит?
– Что?
– Что подумает Чханён. Тебя настолько это заботит?
– Странно же, что ты так ведешь себя со мной!
Мое сердце забилось быстрее. В него впились эти слова, показывающие границу между нами, определяющие наши отношения. Пару минут назад Ким Нури ворчала себе под нос, но теперь, казалось, я видел в ее глазах гнев.
– А как же я? – спросил я.
Мы недовольно уставились друг на друга.
Честно признаться, я думал, что стал для Ким Нури хоть немного особенным. Почему-то я в это верил. Потому что я был единственным, кто знал ее секрет.
Мне нравилось быть особенным. Я хотел, чтобы все оставалось так и дальше, но все мои надежды рухнули.
– Тебя не заботит, что об этой ситуации подумаю я?
– Но что такого в этой ситуации?
Она говорила со мной резко. Я почувствовал холод, словно меня облили ледяной водой. Было такое ощущение, словно что-то вдруг оборвалось.
– Ты постоянно врешь, Ким Нури.
Думаю, я назвал ее по имени наполовину импульсивно. А может, таким образом хотел обозначить, кто я для нее.
Что я для нее единственный.
Увидев, как Ким Нури выбегает из класса, я понял, что ошибся. И пришел в отчаяние оттого, что наши отношения рушились.
В этот миг я понял, что не могу стать для нее особенным таким способом.
* * *
Шел дождь. Хмурое небо выглядело неприятно темным и мрачным. Атмосфера в классе была под стать погоде. Даже при включенном свете казалось, что вокруг темно.
Я читал книгу, подперев подбородок рукой, и изредка поглядывал в сторону. Ким Нури болтала с ребятами в другой части класса. Почему-то внутри себя я чувствовал странный шум. Что-то запутанное, как будто я то ли злился, то ли хотел извиниться.
– Ха-а… Терпеть не могу это чувство… – тихо выдохнул я.
Затем вздохнул. В этом вздохе слышалась досада.
Во время заключительного слова классного руководителя я слегка откинулся на спинку стула, чтобы мое туловище оказалось немного позади. Теперь я был чуть-чуть дальше, чем сидящая рядом Ким Нури.
Тихонько отодвигая стул, я смотрел на нее. Ее голова,
