была известна ее тайна. К тому же он узнал ее раньше меня. Такое, наверное, чувство, когда говорят, что в зрачках началось землетрясение? Настолько сильно дрожали мои глаза.
– Я запомнил девушку, которой не просто коротко подстригли волосы, а даже сбрили их машинкой. В тот день она очень горько плакала. Похоже, салон моей сестры был для нее чем-то вроде похоронного бюро.
Я внимательно слушал рассказ о дне Ким Нури, о котором раньше не знал. Поверить не могу, что Ким Чханён видел ее с длинными волосами. Мне было так любопытно, что я хотел спросить и услышать как можно больше, но не мог открыть рот. Я чувствовал себя странно.
– Я не собираюсь никому рассказывать ее секрет. Так что хватит уже напрягаться.
Ким Чханён достал из кармана мобильный. Экран вибрирующего телефона светился. Похоже, звонил Нам Юнсу.
– Да, Юнсу. Ладно, уже иду.
Завершив разговор, Ким Чханён сунул мобильный в карман и поднялся.
– Нас позвали готовиться к отбору на спортивный фестиваль.
Он уже собирался сделать шаг, но увидел, что я сижу неподвижно.
– А ты не идешь?
– Иди вперед.
Понятие не имею, какое выражение у меня на лице. Ким Чханён посмотрел на меня и медленно кивнул.
– Ага.
Постепенно он скрылся из виду. Но в школе всегда так громко щебетали птицы? Я сидел в тени, через которую все равно пробивались солнечные лучи, и отчетливо слышал пение птиц. Что это: плач или смех?
– …
Я рассеянно уставился на стену восточного корпуса. Было такое чувство, словно недостающая частичка пазла у меня внутри встала на место. Я ощущал, что не понимаю, что это за кусочки. И меня тревожило, что я никак не могу взять в толк, какую картину они образуют.
Меня окутало недоброе предчувствие. И почему-то от него мое сердце запылало.
* * *
Наступил день спортивного фестиваля.
Я даже обрадовался, хотя между нами с Ким Нури до сих пор висела неловкость. Потому что, оставаясь в классе, я мог только искоса поглядывать на ее безразличное лицо.
Она стучала палкой болельщика с таким видом, словно ей было совершенно неинтересно. С красными стикерами на щеках и прической в форме хвостика яблока на голове она была похожа на надувшегося ребенка.
– И почему она такая милая… – пробормотал я себе под нос, стоя на стадионе в одиночестве.
И вот когда я вышел на поле для участия в борьбе, я понял, что не вижу Ким Нури в толпе ребят. После соревнования я подошел к месту, где собрались другие одноклассники. Староста протянул мне бутылку с водой, я отпил оттуда немного и спросил, оглядываясь по сторонам:
– А где Хончха?
– Без понятия, – пожал плечами Ким Юнхван, который баловался со стикерами, приклеивая их в странные места на своем лице.
Может, она куда-то отошла?
Кивнув самому себе, я сел на ступеньки до следующих соревнований. Вытирая лоб футболкой, я ждал Ким Нури. Но почему-то, даже когда прошло немало времени, она все не думала возвращаться.
Учитель физкультуры дал нам задание для эстафеты. Бежать, неся на спине самого маленького одноклассника.
Ребята немного поворчали, что о таком нужно предупреждать заранее, и быстро побежали по своим классам. Вот черт.
Я взлетел по лестнице, где собрались наши ребята. Самым маленьким в нашем классе был либо Ким Юнхван, либо Ким Нури.
– Где Хон Чхаён?
Почему-то никто понятия не имел, где сейчас Ким Нури. Староста, услышав о миссии, толкнул в спину Ким Юнхвана. Наш соперник уже усадил себе на спину своего одноклассника. Староста затопал ногами.
– Хватай Юнхвана и беги!
– Я спрашиваю, где Хончха?
– Он сказал, что пошел в туалет. Беги скорее!
В конце концов я усадил Юнхвана себе на спину и побежал. Тот громко вопил всю дорогу:
– А-а-а! Мне страшно! Давай помедленней!
Эй, думаешь, я бы вызвался на эстафету, если бы хотел медленно прогуляться? Я бы лучше в парк сходил или еще куда-нибудь.
Ким Юнхван до одури вцепился в мою шею. Его горячее дыхание щекотало мне правое ухо. Я бежал, думая, что хотел бы забить на победу и просто скинуть его на полпути.
Я побежал немного позже, поэтому мы заняли второе место. Старосту класса, похоже, это вполне устраивало – он хлопал в ладони.
Сколько бы я ни оглядывался по сторонам, Ким Нури так нигде и не появилась. Я видел, что она оставила телефон в шкафчике, поэтому попытался ей позвонить, чтобы понять, не ушла ли она в класс, но меня все время переключало на голосовую почту.
– Староста.
– М?
Я посмотрел в глаза старосте, который держал в руках несколько бутылок с водой, чтобы раздать их ребятам.
– Когда примерно Хон Чхаён пошел в туалет?
– Я видел его после баскетбольного матча…
Староста взял бутылку в другую руку и посмотрел на свои часы на запястье. Его глаза округлились.
– Уже больше двух часов прошло? Куда же он делся? Пойду-ка я его искать.
Как раз в тот момент, когда я ощутил что-то странное, мимо прошли друзья Кан Ынхо.
– Эй.
Один из них повернул голову и уставился на меня.
– Где сейчас Кан Ынхо?
– Сказал, что ему жарко, и ушел в класс.
– Когда?
– Ну, давно.
Прежде чем парень успел отвернуться, я уже мчался к восточному корпусу.
Похоже, все ребята пошли на стадион, чтобы принять участие в спортивном фестивале, поэтому в пустых коридорах и классах стояла тишина. Я пересек коридор, где было немного прохладнее, чем на улице, и направился в класс. Ведь не стала бы она так долго сидеть в туалете, конечно, если только у нее не кончилась бумага, как в тот раз.
Я открыл дверь в класс, но там никого не оказалось. Убедившись, что за партой Ким Нури пусто, я развернулся и побежал на крышу, но и там никого не обнаружил. Как вообще школа может быть настолько пустой?
Я быстро спустился по лестнице и первым делом заглянул в туалет, которым часто пользовалась Ким Нури. Я заглянул в каждый туалет, но нигде ее не увидел. Чем дальше, тем тревожней становилось на душе.
– Ну где же ты?
Распахнув дверь, я вошел внутрь и начал открывать одну за другой все кабинки. Пока не дошел до той, которая была плотно заперта на щеколду.
Солнечный свет лился через окно длинными диагональными линиями. Я тряхнул дверь с такой силой, что раздался грохот, но изнутри по-прежнему не доносилось ни звука. Почему-то мне показалось, что я знаю, кто сидит в этой кабинке. Из-за этой тишины мое сердце странно
