дрогнуло.
Я постучал в дверь. Сделав глубокий вдох, я заговорил:
– Ты здесь?
– Им Согён?..
– Ха…
Я почувствовал, как тяжесть, которая давила на мое сердце, хлынула наружу вместе с дыханием.
– Что ты там делаешь?
– Дела…
– Выходи. Живо.
– М-мне еще долго осталось.
– Знаю, что нет.
– Нет, так и есть…
– Ты шутишь? Тебя не было почти два часа. Ты сидишь здесь взаперти, не отвечаешь на телефон, и никто не знает, где тебя искать. Да что вообще с тобой стряслось?
– Прости…
– Ладно, выходи скорее. Староста тоже пошел тебя искать.
– Иди вперед. Я скоро догоню.
– Если не выйдешь, я выломаю дверь.
– …
– Реально выломаю.
Ким Нури молчала. В туалете повисла тишина. Я ждал, когда дверь откроется. Изнутри послышался шорох, затем щелчок щеколды.
Я распахнул дверцу. Ким Нури смотрела снизу вверх с очень напряженным видом.
Наши взгляды встретились. На кончиках ее ресниц я заметил слезинки. Ее большие глаза были влажными, а их уголки опухли.
Мое лицо тут же застыло.
– Ты плакала?
– Н-нет. Не плакала.
– Но почему твои глаза…
Затем мой взгляд скользнул на руки Ким Нури, которыми она закрывала глаза. На одной из ладоней было темно-красное пятно.
– А это что? Что у тебя с рукой?
Я схватил Ким Нури за руку и притянул к себе. На ладони и на фалангах пальцев остались следы от ожога.
– Что это, я спрашиваю!
– …
– Кто это сделал?
Ким Нури опустила глаза и крепко сжала губы. Вдруг я почувствовал, как внутри у меня поднимается невыносимая ярость.
– Ты должна мне рассказать. Кто это? Или мне перевернуть вверх дном всю школу? Даже если ты ничего не скажешь, я устрою здесь такой бардак, что виновник найдется меньше чем за десять минут.
– …
– Это Кан Ынхо, да? Он это сделал? Если ты не скажешь, я пойду к этому уроду и сам спрошу.
– …
Ким Нури ничего мне не сказала, даже когда ей пришлось возвращаться домой без рюкзака и обуви. Уверен, за всем этим стоит урод Кан Ынхо. Лучше уж пойти и спросить у него самому, чем надеяться, что она мне все расскажет.
Когда я уже намеревался уйти, Ким Нури схватила меня за футболку.
– Но что ты собираешься ему сделать?
Я повернулся, и наши взгляды встретились. На лице у нее было написано, что такой ход ситуации очень ее смущает. Но я видел только опухшие от слез глаза.
– Дерьмо… Похоже, реально он.
Я просто выбежал из туалета.
Я беспокоился, что мне придется долго искать Кан Ынхо, но вдруг увидел его стоящим на стадионе. Не теряя ни секунды на то, чтобы посмотреть ему в глаза, я бросился к этому уроду. И просто врезал ему кулаком по лицу. Было такое чувство, будто мое тело мне не принадлежит. Меня наполнила неконтролируемая злость.
Я наносил по лицу Кан Ынхо удар за ударом, и каждый раз в голове всплывал образ Ким Нури, нелепой и улыбающейся. Я чувствовал, как у меня внутри что-то поднимается, словно огромная волна, и захлестывает меня.
– Это не тот человек, которого я тебе позволю обижать, – выплюнул я себе под нос, подняв Кан Ынхо за грудки.
Почему-то мне казалось, что из глаз вот-вот хлынут слезы, поэтому я только сильнее сжал кулаки.
* * *
Инцидент с избиением Кан Ынхо закончился месяцем общественных работ на территории школы.
Я думал, если Кан Ынхо будет отпираться, то раскрашу ему и левую щеку, на которой еще не было синяков, но он пообещал, что больше не будет драться, поэтому происшествие удалось быстро замять.
Я лежал на крыше и смотрел на небо. Оно было чистого синего цвета. Раньше Ким Нури лежала и пела песню именно на этом месте. Казалось, у меня перед глазами было еще и то небо, которое видела в тот день певица на крыше.
Что она чувствовала, когда поднялась на крышу тогда?
Потом я вспомнил ее голос, который изо всех сил выдавал ноту за нотой, и рассмеялся. Но тут же вздрогнул, потому что корка на моей губе, похоже, лопнула.
– Ай… Больно.
С опозданием я перестал улыбаться и сжал губы.
Я лежал неподвижно, прикрыв глаза рукой. Мне очень нравилось, что вокруг не было ни души, а звуки со стадиона доносились так, словно издалека. Когда я заслонил глаза рукой, опустилась кромешная тьма. Через которую ступала Ким Нури.
И почему мысли в голове только о ней?
Услышав шаги, я нахмурился. Затем опустил руку и посмотрел в сторону, где почувствовал чье-то присутствие. На залитой солнцем крыше кто-то стоял.
Это Ким Нури. Та самая, которая одолжила спортивный костюм Ким Чханёна и шла домой вместе с ним под одним зонтиком. Та самая, которая в одиночестве выносила все издевательства. Та самая, из-за которой я сходил с ума.
– Эй, Им Согён.
Я проигнорировал ее и закрыл глаза рукой, но она вынула наушник из моего уха. Наши взгляды снова встретились. Ким Нури с угрюмым видом тихо пробормотала:
– Очередь нашего класса играть в футбол. Попросили привести тебя.
Я посмотрел на нее, но старался не выдать никакие эмоции. Она ответила мне таким же бесстрастным взглядом.
Мне стало обидно, когда я почувствовал, что ничего для нее не значу, а теперь, как дурак, обрадовался, что она пришла сюда ко мне.
– Тебе нравится Ким Чханён?
Ким Нури посмотрела на меня с недоумением.
– Он тебе нравится?
– Н-нет?..
Я молча впился ей в глаза. Боясь, что она ответит утвердительно, я, сам того не осознавая, нервничал, но теперь, когда получил отрицательный ответ, все напряжение само собой спало.
Пристально посмотрев на лицо Ким Нури, я взял ее за мизинец. Она продолжала глядеть на меня в растерянности.
– Пообещай мне.
– А? Что пообещать?
– Что Ким Чханён не будет тебе нравиться.
Мое сердце колотилось как сумасшедшее. Было такое чувство, будто мой пульс передавался из груди в плечо, а оттуда – в запястье. Интересно, чувствует ли эту дрожь Ким Нури, ведь я держу ее мизинец в своей руке.
Она моргнула. Я понимал, что мой вопрос мог прозвучать неожиданно, но в голове до сих пор стояла картина, как она уходила с Ким Чханёном под одним зонтиком, не отвечая на мой звонок.
Откуда мне знать? Может, в тот день между ними возникло какое-то новое чувство?
– Только не Чханён. Нельзя, чтобы он тебе нравился. Ни в коем случае.
– Но он и так мне не нравится!
– Вот пусть и дальше не нравится. Ну, пообещай.
– Но зачем мне давать такое обещание?
