была не готова взяться за дело с ходу. Обеспокоенная тем, что упускает возможность повлиять на политику, Миллер обратилась за помощью к заместителю госсекретаря по политическим вопросам Тому Шеннону, чтобы получить ответ. Занимая третье место в Государственном департаменте, Шеннон курировал реализацию региональной и двусторонней политики.
Вскоре он вернулся с ответом: госсекретарь Тиллерсон подписал это предложение. Вопросов не задавалось. Миллер была ошеломлена. Она подумала, что новость о том, что Соединенные Штаты почти год ведут переговоры с талибами, станет неожиданностью, возможно, даже шоком. В конце концов, Соединенные Штаты сражались с талибами без перерыва более пятнадцати лет. Но, очевидно, госсекретарь считал, что продолжить переговоры не составляет труда. Сообщение, по словам Шеннона, было примерно таким: “Если вы занимаетесь этим в течение некоторого времени и думаете, что это в конечном итоге может к чему-то привести, беритесь за это”. Белый дом подписал распоряжение о поездке.
В первую неделю апреля 2017 года Миллер отправилась на очередной раунд переговоров с талибами в Доху в сопровождении своего коллеги из Пентагона Джедидайя Ройяла, исполняющего обязанности заместителя помощника министра обороны по Афганистану, Пакистану и Центральной Азии. В отличие от госсекретаря Тиллерсона, министр обороны Мэттис проявил личный интерес к этим усилиям и дал Ройялу подробные указания и обратную связь перед их отъездом. Как всегда, переговоры проходили в обстановке секретности и ранее не освещались в средствах массовой информации.
Американские переговорщики, настойчиво добиваясь прорыва, пытались убедить Талибан, что это может быть последней возможностью доказать жизнеспособность процесса. Новая администрация может закрыть дверь для дальнейших переговоров, предупредили они. Талибы не купились на эту схему. Их позиция, как всегда, заключалась в том, что официальные переговоры с Соединенными Штатами должны были начаться до того, как будет привлечено кабульское правительство. У делегации США не было полномочий выводить войска или предлагать какие-либо другие козыри для переговоров. Процесс уперся в стену.
В Совете национальной безопасности генерал Макмастер планировал межведомственную поездку в Афганистан и прилегающий регион, чтобы окончательно согласовать варианты политики для президента Трампа. Он хотел привлечь все департаменты и агентства к работе, чтобы обеспечить совместный подход. Слишком часто стратегии терпели неудачу, потому что одно или другое ведомство на самом деле не привлекалось. Но осуществить его план было не так-то просто. Идея межведомственной поездки встретила жесткое сопротивление как со стороны Госдепартамента, так и Министерства обороны.
Генерал Макмастер считал, что их оппозиция проистекает из робости: они неохотно решали сложную проблему с помощью смелых новых идей. Бюрократы предпочитали сохранять статус-кво. Он попросил Фернандо Лухана, который занимал освободившуюся должность исполняющего обязанности старшего директора по Южной Азии после ухода Питера Лавоя, поработать над вариантами новой стратегии в Южной Азии до тех пор, пока не начнется замена Лухана.
Сосредоточенность советника по национальной безопасности на Афганистане вызвала ужас в агентствах. Пентагон обеспокоен тем, что предложение о новых и более масштабных усилиях в Афганистане вызовет гнев президента Трампа и потенциально приведет к обратным последствиям. Президент Трамп неоднократно выражал свое неодобрение афганской войне и свое намерение прекратить ее, а не наращивать. Если генерал Макмастер будет давить слишком сильно, президент Трамп может вспомнить, что война все еще продолжается, и прекратить ее. Госдепартамент, со своей стороны, обеспокоен тем, что генерал Макмастер сорвал бы переговоры, которые уже подверглись критике из-за отсутствия прогресса, достигнутого после года секретных встреч, и отложил бы переговоры на неопределенный срок.
К тому времени, когда генерал Макмастер начал поездку в середине апреля 2017 года, его сотрудники подготовили раннюю версию стратегии для Южной Азии, которая проходила межведомственный процесс. Сначала он планировал остановиться в Афганистане на две ночи, а затем отправиться в Пакистан на полдня и Индию на одну ночь. У него не было своей новой команды, и он чувствовал, что некоторые пережитки прошлого от предыдущей администрации плохо подходили для своих ролей. Он особенно скептически относился к Лорел Миллер из Госдепартамента и ее сосредоточенности на примирении. По его мнению, назначенцам Обамы просто не хватило смелости ввязаться в войну и они не смогли понять потенциально катастрофических последствий того, что Афганистан выйдет из-под контроля. Он считал, что существует реальный риск того, что если она рухнет, страна может стать тренировочным полигоном для террористических группировок, таких как "Аль-Каида" и Исламское государство.
Он был рад, что новый директор Совета национальной безопасности по Южной Азии, Лиза Кертис, должна была присоединиться к ним в Пакистане. Лухан был в поездке вместе с Кортни Купер, которая все еще была директором Совета по Афганистану. Лорел Миллер и Джедидайя Ройял присоединились к ним из Госдепартамента и Пентагона, соответственно, недавно вернувшись из поездки на встречу с талибами в Дохе. Генерал Макмастер вызвал их в свой офис во время полета в Афганистан, чтобы проинформировать его о прогрессе, достигнутом ими на данный момент в переговорах.
Миллер подготовила презентацию, в которой кратко излагались выводы за прошедший год и какие подходы можно было бы предпринять для продвижения процесса.
- Что ж, я думаю, мы просто теряем время, - сказал генерал Макмастер, как только она закончила.
Он продолжил излагать свое видение стратегии США в Афганистане. Оно не предполагало мирных переговоров в ближайшее время. Первым шагом, по словам советника по национальной безопасности, было изменение траектории конфликта. Соединенные Штаты должны были остановить продвижение талибов на поле боя и заставить их согласиться на уступки в этом процессе. Он раскритиковал неудачное наращивание войск администрацией Обамы, которое было сорвано из-за жесткого восемнадцатимесячного срока для начала вывода. Он служил в Афганистане в 2011 году, когда американское присутствие достигло своего пика в сто тысяч военнослужащих, и считал, что преждевременный вывод войск, как раз в тот момент, когда наметились признаки прогресса, свел на нет все шансы на победу.
Он сказал Миллер и другим присутствующим сотрудникам, что переговоры США с Талибами увенчаются успехом только тогда, когда Соединенные Штаты вернут себе позиции силы на поле боя и “одержат победу” над повстанцами. При упоминании о победе директор по Афганистану Купер постаралась не закатить глаза. Она вспомнила всех предыдущих генералов, которые приходили и уходили в Афганистан, и каждый из них обещал добиться перелома. Она не думала, что Соединенные Штаты могут заставить Талибан пойти на уступки, просто наращивая силы на поле боя. Да и президент Трамп вряд ли одобрил бы такой план.
Генерал Макмастер краем глаза заметил выражение ее лица.
- Что? Вы не верите в победу? - спросил он.
В Афганистане советник по национальной безопасности был рад обнаружить, что все с энтузиазмом
