Эмир подскочил к нему с быстротой молнии и спросил:
— Вы заявляете, что майор Камерон — ваш брат, и все же вы не похожи. Разве что ростом. У вас был один отец и разные матери?
— Нет. Майор Камерон — мой брат не по крови, он мой шурин, — ответил Росс. — Его сестра — моя жена.
— А-а-а! — Насрулла погладил бороду. — А у вас только одна жена? Впрочем, говорят, у ференги так принято, но, верно, мужчине вашего сословия не пристало мириться с таким жалким обычаем.
— У некоторых мужчин есть любовницы, — согласился Росс, — но наши законы обязывают мужчин всех сословий иметь только одну жену.
— Как это нудно! — хмыкнул эмир. — Мужчине требуется разнообразие.
— Разнообразие не лишено своего очарования, но оно не имеет цены, если за ним не стоит глубокая любовь, — ответил Росс. — Мужчина, который владеет дюжиной лошадей, никогда не станет ухаживать за ними так, как если бы у него была одна. И так же мужчина, у которого всего одна жена, лучше узнает ее и будет ценить больше, чем человек, владеющий целым гаремом жен и наложниц.
Росс лишь покосился в ее сторону, по Джулиет почувствовала, что это его замечание предназначено ей. Вмиг жаркая волна гордости и вины одновременно затопила ее. «Росс слишком хорош для меня. Но ведь я всегда об этом знала», — мелькнуло у нее в голове.
На Насруллу монолог Росса почти не произвел впечатления.
— По мне это звучит так, словно человек пытается убедить себя в отсутствии выбора.
Росс улыбнулся:
— Как вам будет угодно, ваше величество. Существует много истин, эта же — истина для меня.
В очередной раз резко дернувшись, эмир сказал:
— Очень странно. У меня две тысячи рабов-персов здесь, в Бухаре, и никому до них нет дела. А тут я беру в плен одного британца, и надо же ехать через всю Европу, чтобы просить о его освобождении!
Джулиет вся обратилась в слух и почувствовала такое же внимание со стороны Росса. Наконец-то они добрались до сути!
Совершенно потеряв гордость, Росс опустился перед эмиром на колени.
— Я не требую, я умоляю! Если вы держите моего брата в заключении, молю вас, отпустите его. Я знаю, что законы гостеприимства в большой чести в вашей великой стране, и не могу поверить сообщениям, что он был жестоко казнен.
— Ваша мольба весьма трогательна, лорд Кхилбурн, и, возможно, если бы вы приехали несколько месяцев назад, я бы снизошел. Но, увы, вы приехали слишком поздно. — В голосе Насруллы прозвучало деланное сожаление, и темные глаза его недобро сверкнули. — С прискорбием сообщаю вам, что майор Камерон был казнен.
Джулиет закрыла глаза и тяжело вздохнула, потеряв всякую надежду: «Мой брат мертв!»
Мальчик-перс нерешительно шевельнул пальцами, и она поняла, что невольно стиснула руку ребенка. Какое у него доброе сердце, раз он, сам недавно переживший такое, посочувствовал моему горю!» — подумала она. С усилием открыв глаза, она заметила мертвенную бледность на лице мужа. После долгой-долгой паузы Росс спросил:
— Могу ли я узнать, в чем его вина, раз он заслужил такое наказание?
Повисла напряженная тишина, ибо эмиру вообще опасались задавать вопросы. Впрочем, через секунду он пожал плечами.
— Его документы вызывали сомнения, на самом ли деле он представляет британское правительство. Кроме того, он занимался шпионажем. Когда его взяли с поличным, он принял ислам и поклялся в верности мне, но через несколько дней от всего отрекся. — Глаза Насруллы были холодны, как сама смерть. — В соответствии с нашими законами, если человек принял ислам, то он должен либо стать мусульманином, либо умереть.
— Понятно. — Росс тяжело поднялся с колен. — Это действительно суровый грех. И все же, поскольку он заплатил за свое преступление, прошу вас разрешить мне забрать его тело домой, чтобы предать там земле.
— Сегодня я уже достаточно потратил времени, — резко ответил Насрулла. — Я обдумаю вашу просьбу, и мы еще поговорим об этом. — Он посмотрел по сторонам и подозвал одного из своих охранников. — У министра иностранных дел есть вопросы к лорду Кхилбурну. Отведи к нему ференги. — И эмир удалился в комнату для аудиенций.
Росс, сжав кулак, проводил его взглядом, но потом усилием воли распрямил пальцы. «Своими жестокостью и безумием Насрулла только подтверждает свою репутацию. Наверное, нам с Джулиет потребуется помощь самого дьявола, чтобы выбраться из Бухары целыми и невредимыми», — подумал он и, придав своему лицу выражение бесстрастного спокойствия, последовал за охранником. Джулиет с мальчиком пошли за ним.
Абдул Самут Хан привел их в маленькую контору, где бухарский министр иностранных дел что-то диктовал персу-писцу. Министр, узбек с густыми кустистыми бровями и вечно хмурым взглядом, целый час подвергал Росса допросу с пристрастием, а Джулиет с парнишкой тем временем тихо ждали в углу конторы. Министр начал с вопроса о том, разозлились ли англичане при известии о гибели майора Камерона. Когда Росс подтвердил, что они были огорчены уже тем, что майора посадили в тюрьму, и наверняка придут в ярость, узнав о его смерти, узбек нахмурился и спросил, как далеко отсюда Англия. Услышав, что их отделяет огромное расстояние, он расслабился, а потом стал выяснять особенности внутренней политики Англии и России. О последней он знал довольно много, и неудивителыю, ибо Российская империя подобно грозовой туче нависала над Центральной Азией.
Однако когда министр спросил о четырех «главных везирах» Англии, его охватила ярость, и он обвинил Росса во лжи, ибо имена их отличались от тех, что год назад назвал ему Иан Камерон. Росс терпеливо объяснил ему, что правительство недавно сменилось, это, в свою очередь, потребовало сложных и долгих разглагольствований о том, как действует британская конституционная монархия.
Бухарец немного смягчился, когда услышал имена прежних министров, хотя вряд ли в самом деле поверил, что администрация может мирно сменять одна другую. Смена власти без кровопролития противоречила доктрине азиатских властителей.
Вопросы следовали один за другим, и Росс вскоре так устал, что ему с трудом удавалось сосредоточиться. Караван вышел в путь задолго до рассвета, с самого утра Росс переживал долгий, полный потрясений день, но вот теперь уже спускались сумерки, а министр иностранных дел, похоже, и не думал заканчивать. Наконец Росс спросил:
— Нельзя ли моему слуге проводить нового раба, чтобы тот собрал свои пожитки?
Министр согласился и, приставив охранника к Джулиет и мальчику, отпустил их в комнаты для рабов. Полчаса спустя они вернулись. Джулиет держала в руках все нехитрое имущество парнишки. Министр вдруг приветливо произнес:
