пытаясь вырваться из моих объятий:
– Как вы можете так говорить? Ведь речь идёт о детях, они в опасности, а вы…
– Уведи её, – коротко бросил Лестер, но не мне, а Дрейку. Происходи всё это при других обстоятельствах, обязательно бы подошёл и врезал ему от души. Впрочем, потом, когда всё закончится, я это сделаю, потому что у него нет прав говорить так с моей женщиной.
Чудом сдержался, и то, только потому, что Софи билась в моих руках. Пришлось развернуть её и заставить посмотреть в глаза. Её собственный взгляд полыхал праведным гневом, а ещё в глубине его затаились растерянность и страх.
– Иди, – сказал коротко, но постарался вложить в это слово все те эмоции, которые не мог выразить по-настоящему.
– Но… – воспротивилась она.
И я произнёс, но так тихо, чтобы никто, кроме неё, не услышал:
– Верь мне.
Софи сомневалась и боялась. И мне было страшно представить, каких ей сил стоило согласно кивнуть и пойти к выходу, где её уже ждал Дрейк. Ему я тоже послал «говорящий» взгляд, а этот засранец, криво ухмыльнувшись, кивнул. Ноги выдерну ему, если с Софи что-то случится.
– Леди Гретхэм, доктор Грасс, – с милой улыбкой продолжил Лестер, – думаю, вам тоже пора.
Эти даже сопротивляться не стали, хотя у самой двери старшая воспитательница обернулась и посмотрела на меня. Ей я тоже кивнул.
Я сделаю всё, чтобы с детьми ничего не случилось. Даже если это повредит операции Хайда.
– Как трогательно, – в кабинете раздались жиденькие аплодисменты от Теи, затем она показательно промокнула глаза, – я даже прослезилась.
– Хватит уже устраивать спектакль, – бросил безразлично и сел на стул. Когда Софи не было рядом, я мог думать рациональнее. И даже маска равнодушия, при взгляде на бывшую жену, не давала трещин.
– Бука какой, – она притворно надула губы, а после расплылась в ядовитой улыбке. – Лестер, давайте вы не будете играть со мной в игры. Я уже поняла, что эти мальчишки нужны вам живыми, а мне нужны выгодные условия. Я, видите ли, решила стать свободной и независимой.
– И богатой, конечно же? – Хайд тоже подошёл и опустился на стул, на котором до этого сидела леди Гретхэм.
– Конечно,– с выражением выдохнула Тея, приложив руки к груди. – Без звонкой монеты жизнь скучна и однообразна.
– Да-да, – отмахнулся Лестер, и чуть подался вперёд, – но почему вы решили, что я помогу вам обогатиться за счёт финансовой империи Винтерсов?
– Потому что, – протягивая нараспев каждое слово, – вы хотите спасти деток. А без меня вы их точно не найдёте.
– Кто сказал, что дети важны для меня? – с холодной усмешкой бросил Хайд, и таким тоном, что даже моя уверенность в нём поколебалась.
– Да бросьте, – отмахнулась Тея, скривившись, – со мной это не сработает. Как бы мужчины ни старались, женщины всегда будут превосходить вас в искусстве лжи. Да, дорогой?
На последних словах она посмотрела на меня. Такая же красивая, как и во времена нашей совместной жизни, но насколько же гнилая её красота. Как я мог думать, что любил её?
– О, да, тебе никогда не было равных на этой стезе, – хмыкнул, но не с раздражением, а скорее с насмешкой, что очень не понравилось Тее.
Она ждала от меня эмоций, хотела понять, что я до сих пор к ней неравнодушен, но просчиталась.
– Давайте подумаем, – Лестер облокотился на спинку стула и закинул ногу на ногу. – Я пять месяцев копал под Сильвервудов и Винтресов, угробил уйму времени и сил, пошёл против прямого приказа начальства, в конце концов. И после всего этого, леди, вы думаете, что я прогнусь под вас только из-за каких-то беспризорников? Вы считаете меня глупцом?
Тея не сразу нашлась, что сказать. Она долго и пристально смотрела на Лестера, пытаясь понять – блефует он или нет. Честно сказать, даже я этого доподлинно не знал, потому что окончательно убедился в том, что желание вывести богатую семейку на чистую воду, обусловлено не только тем, что у Хайда вдруг обострилось чувство справедливости. Нет, помимо этого было что-то ещё, более тёмное и весомое. Поэтому хотел ли он спасти мальчишек или нет – большой вопрос.
Лестер же, в отличие от нас, выглядел совершенно расслабленно. Ни тени сомнения не было на его лице, лишь взгляд, который пробирал похуже любой магической пытки.
– Неужели великий Хайд настолько бесчеловечен? – наконец, произнесла Тея. С насмешкой, явно желая задеть мага.
Она, в отличие от Лестера нервничала. Это было видно по сжатым в кулаки рукам, и по тому, как она прикусывала губы. Эти действия были несознательными, она вряд ли отдавала себе отчёт, что этим выдавала себя. А всё почему? Потому что, как бы Тея не кичилась, по сути, она была простой дочкой лавочника. Воспитание подкачало. Аристократы по праву рождения, куда лучше владеют своими эмоциями.
– Почему бесчеловечен? – совершенно неискренне удивился Хайд. – Мне, конечно же, жаль детей, но они сами виноваты, не нужно было лезть туда, куда их не просили. Жестоко? Конечно. Но я умею расставлять приоритеты.
Если бы Софи слышала его рассуждения, то точно бы выцарапала ему глаза. Да что там, мне и самому хотелось встряхнуть его за грудки, чтобы он одумался. Но я держал себя в руках. Пока что.
– Если это дело получит резонанс, – продолжила сопротивляться Тея, – то вас снимут с должности за халатное исполнение своих обязанностей. Ведь вы должны были поставить жизнь детей выше собственных амбиций.
Она уже взяла себя в руки и вновь выглядела, как ледяная статуя.
– Вы так считаете? – спросил Хайд с холодной усмешкой, и, не дожидаясь ответа, произнёс: – Если бы король во всех делах руководствовался интересами подданных, а не интересами государства, то, уверяю вас, наша страна превратилась бы в руины.
Лестер был стратегом, и знал куда больше, чем хотел показать, поэтому его слова вряд ли были лишь словами. За ними скрывался страшный смысл.
Тея вновь промолчала, но я видел по её глазам, что она уже почти сдалась. Осталось дожать всего чуть-чуть. И Хайд, наконец, перевесил чащу весов в свою пользу:
– С вашей помощью, или без неё, я выведу Фреда на чистую воду. И если вы, леди, продолжите торговаться, то
