них, подхватили и принялись с удовольствием причмокивать.
Понаблюдав за малышами какое-то время, Надя осмотрела ближайшие кусты. И да, мамы были тут. Они внимательно наблюдали за происходящим, но не нападали.
– Как думаешь, что происходит? – спросила Надя. Она начала понимать, что ситуация выглядела слишком странной. Какими бы юркими ни были зверята, они вряд ли могли три дня подряд убегать от своих матерей.
– Не знаю, – ответил Каэрон. – Но если исходить из известного, то все выглядит так, будто самки крикунов сами приводят своих детей к нам.
– Но зачем они это делают?
– Судя по всему, ради еды.
– Но…
Она не договорила, потому как из леса до них донеслись пугающие крики. Кричали явно другие обезьяны.
Надя обратила внимание на то, что зверята перестали есть и сбились в кучу. В следующий момент взрослые самки выскочили из леса, подхватили их на руки и торопливо скрылись в пышной зелени.
Надя и Каэрон переглянулись.
– Я прослежу, – произнес он и в мгновение ока тоже исчез в лесу. Проделал он это настолько виртуозно, что Надя была поражена. Она даже сказать ничего не успела.
– Вот, делать ему нечего, – послышалось недовольное бурчание Хароха.
Как оказалось, тот стоял позади и наблюдал за происходящим.
– Разве вам не интересно, что происходит?
– Какое мне дело до этих волосатых червей? – бросил он и ушел.
Надя принялась ждать. Она очень переживала за Каэрона. И чем больше проходило времени, тем сильнее росла ее тревога.
Время от времени она замечала мелькающий силуэт Хароха. Тот явно тоже переживал, хотя и продолжал делать вид, будто ему было плевать.
Когда Надя собиралась уже идти и искать Каэрона, тот, наконец, появился. Она сразу к нему подскочила, проверяя, все ли с ним было в порядке, а потом обняла. Но секунду спустя отстранилась и стукнула недовольно по груди кулаком.
– Не делай так больше, – сказала она недовольно. – Я волновалась!
Выражение на лице Каэрона смягчилось.
– Что ты узнал? – спросила Надя, начиная немного смущаться от его пристального взгляда.
Каэрон не ответил сразу. Вместо этого он подошел к костру и сел.
– Они голодают, – произнес он.
Харох, услышав эти слова, недоверчиво хмыкнул.
– Что-то не похожи они на тех, кому нечего есть. В местном лесу для них достаточно еды.
– В их стае строгая иерархия, – принялся объяснять Каэрон. – Мужские особи полностью доминируют. Они едят первыми. Затем самки. Детенышам достаются остатки.
Надя нахмурилась. Она знала, что даже у людей в прошлом были сообщества, которые придерживались такой системы.
– Можем ли мы как-то воспользоваться этим? – спросила она, размышляя, как можно было наладить отношения между ними и обезьянами, чтобы все смогли жить спокойно.
– Предлагаешь заманить их едой, а потом убить? – выдвинул идею Харох.
– Нет, – Надя качнула головой. – Нам не обязательно воевать.
Харох фыркнул.
– Не будь наивной, – бросил он и ушел.
Надя проводила его взглядом и вздохнула. Она понимала, что ей придется потратить много времени, чтобы убедить его и другую сторону, что лучше мирное существование, чем постоянные стычки.
Вот только ждать явно никто не собирался.
Ночью Надя проснулась от странного шума. Приподняв голову, она прислушалась.
– Что-то происходит, – тихо произнес Каэрон. Только тогда Надя поняла, что спала в его объятиях, положив голову ему на грудь.
Смутившись, она слегка отодвинулась. В тот же момент рука, обнимающая ее, пропала.
Вскоре Каэрон поднялся и направился к выходу. Если судить по ворчанию, Харох тоже проснулся.
Надя не стала разлеживаться, она встала и тоже вышла из комнаты. Мужчины к этому моменту уже вышли. Дверь осталась открытой. С улицы лился мягкий оранжевый свет. Харох явно успел зажечь факел.
– Что там? – спросила Надя и шагнула на крыльцо.
В тот же момент она застыла, глядя на множество устремленных в их сторону глаз. Они будто кошачьи отражали свет факела. Смотрелось жутко.
Было тихо.
– Они закрыли ловушки, – хмыкнул Харох.
Только тогда Надя поняла, что шумело.
Обезьяны каким-то образом умудрились закрыть ямы большими ветками, толщина которых явно могла выдержать их вес. Теперь они могли больше не бояться случайно попасть в ловушку и пораниться о вбитые в землю колья.
– Кажется, им не понравилось, что их самки стали приходить к нам, – добавил рудый.
Животные не стали ждать, пока мы разберемся в том, почему те все-таки решили напасть. Они дружно зарычали и кинулись вперед.
Понимая, что толку от нее в драке не будет, Надя вернулась в дом. Каэрон мгновенно захлопнул за ней дверь.
Что-то подсказывало ей, что сегодняшняя ночь должна была стать решающей в противостоянии между зверями и людьми.
И Надя очень надеялась, что победителями выйдут все-таки Каэрон и Харох.
Когда наступило утро и снаружи стихло, она открыла дверь и вышла из дома.
Глава 72
Всю ночь она просидела спиной к двери, переживая.
Ей хотелось помочь, но Надя понимала, что ее присутствие во дворе будет только отвлекать Каэрона и Хароха. В состоянии, когда нужно было сосредоточиться, любое отвлечение могло стать фатальным.
Именно поэтому она тихо сидела, лишь прислушиваясь к каждому звуку и крику, надеясь, что в очередной раз обойдется. Конечно, время от времени ей хотелось выйти, но она силой заставляла себя сидеть на месте, лишь изредка посматривая в щели. Вот только с той стороны было темно, и она ничего не могла разобрать.
И сейчас, когда наступило утро и все крики стихли, Надя наконец смогла выйти.
Картина, представшая ей, не поразила ее так сильно, как в первый раз. Кажется, она стала привыкать к чему-то подобному.
Их двор выглядел как небольшой филиал ада. Кругом можно было увидеть ветки вперемешку с телами обезьян. Посреди всего этого, опираясь спиной друг на друга, стояли Харох с Каэроном. Они выглядели очень уставшими.
Надя в тот же миг торопливо спустилась с крыльца и побежала в их сторону.
– В порядке? – задала она самый банальный из всех возможных вопросов.
Каэрон посмотрел на нее, а затем опустил руку, в которой был зажат окровавленный нож. После этого он выдохнул и выпрямился. Все его тело было покрыто алой жидкостью. И не вся она принадлежала зверям.
Надя торопливо проверила, насколько серьезными были самые очевидные раны.
– Это лишь царапины, – заверил ее Каэрон.
– Если что, я
