между двумя ветками, и он никак не мог освободиться. Все, на что он был сейчас способен, это призывно плакать, дергая в воздухе остальными конечностями. В какой-то момент ему внезапно удалось высвободить лапку. Как только это произошло, детеныш полетел вниз головой прямо к земле.
– Каэрон! – крикнула Надя.
Мужчина отреагировал сразу. Он мягко подпрыгнул и в полете поймал звереныша. Тот даже сначала не понял, что произошло. Он только и мог, что хлопать большими глазами, цепляясь за Каэрона пока еще лысыми пальцами.
Приземлившись мягко, Каэрон подошел к Наде и выставил детеныша перед собой. Это выглядело ужасно неловко. Он явно не знал, как ему обходиться со зверенышем, пока тот покорно висел в его руках и даже не дергался, глядя на Надю большими и любопытными глазенками.
– Откуда ты тут взялся? – спросила у него Надя, а потом протянула руку и мягко погладила по голове.
Его шерсть уже сейчас была жесткой. Но, несмотря на это, детеныш прищурил один глаз и недоуменно взглянул на нее. Казалось, он не совсем понимал, что она делала.
Надя вспомнила, что с прошлой трапезы у нее остался в кармане фрукт. Она достала его и протянула детенышу. Она надеялась, что он уже мог есть не только молоко матери, но и обычную еду. Тот с готовностью протянул руки и схватил плод, а потом сунул его в рот, принимаясь причмокивать. Надя улыбнулась, глядя на эту картину. В конце концов, дети везде были детьми.
– Что мы будем с ним делать? – спросила она у Каэрона.
Но тот выглядел еще более растерянным, чем она. Надя понимала, что забрать зверенка к себе они не могли. Во-первых, Харох явно будет против. А во-вторых, у малыша должна была быть мать. Надя не хотела обострять и без того непростые отношения между ними и стаей обезьян.
Долго мучиться с этой дилеммой им не пришлось, потому как вскоре они услышали треск веток. В следующий момент позади них на землю спрыгнула большая обезьяна. Она выглядела ужасно рассерженной. Это не трудно было понять, учитывая без конца доносящееся с ее стороны рычание.
Надя ощутила, как ее тело сковало холодом. Где одна обезьяна – там были и другие. Она была права. В следующий момент рядом на землю спрыгнуло еще несколько мартышек, и выглядели они весьма разгневанными.
– Мы ничего не делали, – сразу сказала Надя, так словно мартышки могли ее понять. – Положи его на землю, – попросила она своего спутника тихим шепотом.
Каэрону не нужно было повторять дважды. Он медленно, очень медленно, под пристальным взглядом нескольких обезьян положил детеныша на землю. Тот выглядел по-прежнему беззаботно. Он грыз фрукт и посматривал на всех с любопытством.
В какой-то момент, доев, он отбросил остатки, а затем пополз в сторону одной из обезьян – той, что появилась первой, – при этом детеныш что-то причитал, будто рассказывал. Мартышка, когда он приблизился, схватила его за переднюю лапку и закинула себе за шкирку. Тот вцепился в ее длинный мех, но лепетать не перестал.
– А теперь уходим, – тихо сказала Надя.
Она видела, что Каэрон к этому моменту уже успел достать нож. Он был настроен решительно, но она не хотела обострять ситуацию. Медленно они вернулись обратно. Обезьяны, что удивительно, позволили им это сделать. Возможно, они опасались за своего зверенка, ведь в случае драки тот вполне мог пострадать.
Вернувшись на поляну, Надя выдохнула. Она очень надеялась, что такой инцидент больше не повторится.
Как показало будущее, ее надежда была напрасной.
Глава 70
Это случилось буквально на следующий день.
Надя как раз возвращалась из места, отведенного для отходов, когда заметила около кучи с панцирями темное движущееся пятно.
Она сразу насторожилась, но так как размер животного был небольшим, не стала поднимать тревогу. Вместо этого осторожно подошла и заглянула за кучу, пытаясь понять, кто на этот раз их посетил.
Каково было ее удивление, когда она поняла, что незваным гостем оказался детеныш обезьяны. В этот момент маленькая обезьянка тянула в рот один из панцирей. Надя испугалась, ведь хитиновые пластины вполне могли быть ядовитыми.
– Что ты делаешь? – быстро спросила она и подбежала к обезьянке.
Аккуратно вытащив из пальцев опасный кусок, Надя отбросила его обратно в кучу, а затем достала из кармана еще один фрукт. Полуголодное существование в этом мире приучило ее всегда держать еду при себе на всякий случай.
– Вот это гораздо вкуснее, – заверила она и сунула плод в лапки зверенку.
Детеныш посмотрел на нее большими карими глазами, а затем подполз ближе и ухватился за штанину, явно намереваясь забраться по ней наверх.
Надя бессильно опустилась, а затем подняла малыша на руки.
Тот что-то неясно пробормотал, а затем принялся мусолить местное яблоко. Выглядел зверенок при этом весьма довольным собой.
Присмотревшись, Надя поняла, что это действительно был их вчерашний знакомец. Кажется, им попался весьма непоседливый представитель обезьяньего вида, которому каким-то образом ловко удавалось удирать от своих родителей и прочих членов стаи.
– Не стоит сюда приходить, – на полном серьезе заверила его Надя. – Или у нас с тобой будут проблемы. Большие проблемы.
Она округлила глаза, надеясь, что хоть так сможет донести всю серьезность их ситуации. Детеныш не понял ее. Это было ясно по тому, как он продолжал счастливо грызть плод и глядеть на нее большими глазами, в которых не улавливалось ни капли понимания.
– И что мне с тобой делать? – проворчала Надя, оглядываясь по сторонам.
Оставить дитенка без присмотра она опасалась. И пусть тот действительно весьма умело научился избегать опасностей в лесу, это не означало, что так везти ему будет всегда.
Надя еще помнила, что поблизости бродили пушистики, которые никуда не делись. Они по-прежнему время от времени показывались на краю поляны. Если их семейство встретится с дитенком, то те вполне могли укусить его, тем самым отравив и убив.
– Твоя мама будет очень недовольна, – пробормотала Надя и посмотрела в сторону леса.
В этот момент она застыла, словно изваяние. Холодная дрожь прошлась по позвоночнику.
Все дело в том, что из кустов на нее глядели внимательные глаза. Они явно принадлежали куда более взрослой особи, чем сейчас сидела у нее на руках.
– Привет, – поздоровалась Надя и кое-как растянула губы в улыбке, надеясь, что такой жест будет воспринят как дружелюбие. – Он опять убежал, да? –
